Руби сделала еще один вдох, а потом открыла глаза и посмотрела прямо на женщину, не обращая никакого внимания на бежавшие по щекам слезы.
— Вы вообще Гриммов когда-нибудь видели?
— Н-нет…
— А я видела. И первого из них я встретила в те же шесть лет. Именно тогда он попытался убить меня посреди леса. Я осталась жива лишь благодаря вмешательству моего дяди-Охотника. С тех пор я встречалась с ними больше сотни раз. И убила я их тоже больше сотни. Я знаю, как выглядит встреча с ними. Я знаю, что чувствуют те, кто потерял родных. И еще я знаю, каково понимать, что всё это можно прекратить! — крикнула она, ударив ладонью по столу и тем самым заставив журналистов вздрогнуть. — Я знаю, что испытывает человек, глядя на их бесконечные орды. Вы вообще бывали за стенами? Хоть кто-нибудь из вас?!
Женщина поежилась под ее взглядом, не решаясь смотреть ей в глаза.
— Нет.
Больше никто так и не осмелился ей ответить.
— Вы никого не теряли и ничего не видели. В отличие от нас, — сказала Руби, указав на себя и Пирру с мисс Гудвитч, которые всё еще продолжали молчать. Впрочем, для нее это было равносильно их поддержке. — Вы просто не понимаете, что мы уже обречены. Легко гневаться и кого-то в чем-то обвинять, когда ничего не видел собственными глазами.
Журналисты молчали, смущенно отводя от нее взгляды.
— Моя мама мертва, — продолжила Руби. — Она погибла, потому что хотела защитить меня, мою сестру, отца и дядю, а также всех остальных, кого любила. Ей двигала вовсе не гордыня, не алчность и не ненависть к Гриммам. Она делала свою работу ради нас.
Руби вздохнула, постаравшись успокоиться.
— Я не стану плевать на ее жертву и отказываться от шанса осуществить ее мечту. Ту самую, где моя — и мамина — семья сможет жить, не опасаясь никаких Гриммов.
Ладонь Пирры отпустила ее ногу и легла на стол, а она сама закрыла глаза и улыбнулась. Журналисты всё еще не отошли от шока, глядя на Руби.
Та поежилась от направленного на нее внимания и попыталась сесть, забыв об отсутствии стула. Пришлось сначала поставить его на место, скорее всего, выглядя при этом полной идиоткой.
И еще ее до сих пор трясло.
— Может быть, мама представляла себе это как-нибудь иначе, — добавила Руби, — но мне кажется, что мои действия она бы одобрила. Я… я думаю, что она бы мной даже гордилась.
Ее голова опустилась, сердце бешено стучало, а лицо сильно покраснело. Да, Руби разозлилась и сорвалась, всё окончательно испортив. Жон наверняка теперь расстроится, а Вайсс и вовсе ее убьет. Да и люди Вейла ей уже точно не поверят.
Кто вообще мог довериться в подобных делах не умевшему держать себя в руках ребенку?
Не стоило ей соглашаться на эту авантюру…
Кто-то из журналистов начал хлопать.
Руби посмотрела туда, обнаружив бледную женщину в сером костюме и с фиолетовыми волосами, аплодировавшую ей стоя.
Затем к ней присоединился мужчина, сидевший через несколько рядов от нее.
Руби недоуменно на них уставилась.
Но вскоре поднялись третий, четвертый, пятый журналист… Люди вставали или продолжали сидеть, но тоже присоединялись к аплодисментам.
Разумеется, находились и те, кто смотрел на нее с мрачным, а то и гневным видом, демонстративно сложив руки на груди, как, например, та женщина, которая пыталась обвинять Руби, но их оказалось крайне мало, и они ни на что уже не влияли.
Из ее глаз вновь потекли слезы. Руби шмыгнула носом, вытерев щеки ладонью и ощущая себя совсем уж ребенком, раз уж она разрыдалась прямо на сцене.
— Мне кажется, что на этом нам стоит закончить, — произнесла мисс Гудвитч, улыбнувшись Руби и тем самым давая ей понять, что она справилась. — Нам всем следует отдохнуть перед назначенной на полдень встречей с Советом. Спасибо вам за то, что пришли сюда, и особенно мисс Роуз за ее ответы.
Пирра помогла ей подняться и выйти из аудитории под аплодисменты толпы.
— Я всё испортила, — прошептала Руби, когда они оказались одни.
— Нет, — возразила ей Пирра. — Ты всё сделала просто идеально.
***
Меркури Блэк — бывший преступник, бывший подчиненный Синдер Фолл и бывший заключенный — оперся на стену, сложив руки на груди и глядя на двух вернувшихся из Земель Гриммов девушек, одиноко сидевших в столовой. Разумеется, он узнал их обеих, но подходить к ним всё же не стал.
— Довольно интересная речь, правда? — хмыкнул Меркури.