– Честно говоря, это не первый его переворот, если считать свержение Леонардо в Хейвене. Правда там он не продвигал своего кандидата на пост директора.
– А в твоей собственной Академии он разве чисто технически не проделал то же самое? – поинтересовался Николас.
Озма вздрогнул.
“Здесь он тебя уел”, – рассмеялся Оскар.
– Собрались тут эксперты по переворотам…
========== Глава 98 - Мирная лужайка ==========
Если бы кто-нибудь спросил у него примерно год назад о нынешнем положении дел, то Жон пришел бы в ужас. Атлас официально объявил войну Землям Гриммов, тайна его происхождения оказалась раскрыта, Жона боялись, а шансы на продолжение обучения в Биконе стремились к нулю.
Но с тех пор очень многое изменилось – в том числе и его собственный взгляд на мир.
Война с Атласом шла довольно неплохо, а Айронвуд захватывал принадлежавшие Гриммам территории, победив в нескольких договорных стычках. Вскоре он упрется в несокрушимую оборону, и тогда ему придется договариваться о мире. Сам договор уже был подготовлен и согласован, а потому оставалось только позволить Атласу считать, будто они своими силами отвоевали себе право его подписать.
Практически то же самое можно было сказать и о Вейле.
Руби и Пирра отлично справились с ролью легко поддававшихся манипуляциям гостей, и Совет не подвел их ожиданий, всё же сумев убедить заключить мир. Тот факт, что как раз для этого Жон и отправлял к ним своих представителей, оказался проигнорирован. Но для него подобные мелочи не имели особого значения, в отличие от политиков, которым требовалось выглядеть и чувствовать себя так, словно они всего добились в упорной борьбе.
Это смотрелось жалко и глупо, но таковы уж оказались люди. Впрочем, сам Жон к вечеру вчерашнего дня выглядел примерно так же.
За спиной послышалось шуршание одеяла, а затем раздались шаги босых ног по каменному полу. Его плечи обняла рука, а к шее прижалась теплая щека.
– Что ты там высматриваешь? – сонно спросила Янг.
– Ничего. Просто размышляю.
– Хм, – мило зевнула она. Его девушка вообще всё умудрялась делать чрезвычайно мило. – Оно того стоило? Проникнуть в Бикон, убежать из него, начать войну с Атласом… Ты ведь хотел жить нормальной жизнью, помнишь? Теперь тебе это точно не светит.
– Как и тебе, – заметил Жон.
– Ну, я-то всегда понимала, что никакой спокойной жизни у меня не будет. К тому же ты сам приложил к этому руку.
– Объявив тебя моей принцессой?
– Когда я была маленькой, то читала сказки о том, как появлялся какой-нибудь принц и увозил понравившуюся ему девушку в свой замок. Вот уж не думала, что со мной произойдет нечто подобное, – снова зевнула Янг.
– Если ты не выспалась, то можешь вернуться обратно в кровать.
– Без тебя там слишком холодно.
Жон улыбнулся, покрепче ее обняв.
– Это была чудесная ночь.
– Ты говоришь это таким тоном, будто мы спали друг с другом.
– Так всё и было.
Янг фыркнула.
– Я имею в виду нечто большее, – сказала она, вывернувшись из его объятий и встав рядом. Они оба всё еще были одеты в пижамы. – Когда люди используют это выражение, то намекают совсем не на сон в одной постели.
– Но это не делает прошедшую ночь хоть капельку менее чудесной.
– Ты… – начала было Янг, но тут же рассмеялась, с улыбкой оглядывая горизонт. Опершись на парапет балкона из черного камня, она позволила ветру развевать ее золотистые волосы. – Думаю, после целой недели, проведенной в лабораторной камере, эта ночь кажется чудесной не только тебе. Но ты, к слову, так и не ответил на мой вопрос. Оно того стоило? Обменять спокойную жизнь на всё это?
– Может быть. Я еще не решил.
Вайсс оставалась его глазами и ушами в делах Ремнанта, в чем ей помогали Рен и, к его немалому удивлению, Илия. Они следили за новостями, читали газеты и прочие источники информации, до которых только могли добраться, а затем составляли краткую выжимку по настроению населения Королевств и их мнению о самом Жоне.
Вайсс докладывала обо всем этом во время завтрака. Ну, то есть, конечно же, не официально, но тем не менее ее приходилось очень внимательно слушать, поскольку иначе имелся немалый шанс получить свернутой в трубочку газетой по голове.
По какой-то причине его мама обожала за этим наблюдать. Жон считал, что ей просто нравилось находиться в человеческом обществе.
После многих сотен лет вынужденного затворничества она внезапно оказалась в окружении наполненных жизнью подростков. И это было очень хорошо, тем более что они медленно привыкали к ее многочисленным причудам.