– Хотелось бы верить…
– Какое знакомое место, – впервые заговорил Бог Тьмы. Голос звучал гордо и самоуверенно, а продемонстрированное Салем и Озпином повиновение его, казалось, ничуть не волновало. – Я узнаю эти земли. Как же давно всё это было.
– Именно здесь вы и жили, – произнесла Салем.
– Да, помню. Именно здесь я оказался обманут, и это стало началом конца. Глупые людишки…
– Это было давно. С тех пор прошло уже много времени, и Ремнант сильно изменился, пусть кое-что осталось прежним. Теперь вопрос заключается в том, как именно поменялось человечество.
– Тебя ждет разочарование. Насколько оно могло измениться за столь короткий срок?
– Я предпочитаю надеяться на лучшее.
– Как пожелаешь, брат.
Бог Света вновь повернулся к ним.
– Когда человечество предало нас, мы осознали, что тоже можем ошибаться. Но мы многое поняли и дали вам возможность учиться на ваших собственных ошибках, как у нас получилось с нашей. И всё же я должен признать, что удивлен твоим здесь присутствием, Салем. Зачем ты сюда пришла?
Та опустила голову.
– Я… я хочу извиниться перед вами, – с некоторым трудом произнесла она. – И попросить о снисхождении.
– Разве я не говорил, что если ты не изменишься и продолжишь просить у нас о милости, то мы тебя уничтожим?
Жон заметно напрягся и потянулся к мечу. Все остальные сделали примерно то же самое, и в какой-то миг битва казалась неминуемой, но Салем вновь заговорила:
– Я не прошу у вас о милости! Лишь снять проклятье, чтобы я… могла наконец умереть. Сейчас мне уже понятен смысл смерти.
– Правда?
– Она теперь стала иной. Я чувствую в ней свою силу, как и в некоторых других. Как ты смеешь говорить, что не ищешь нашей милости, украв при этом часть моего могущества и повелевая моими созданиями?
– Я сделала это не специально. Просто попыталась убить себя, утонув в вашем озере!
– Решила сбежать от созданных тобой же проблем? Подобный поступок вовсе не говорит о каких-либо изменениях.
– Это было больше тысячи лет назад, – вмешался Озпин. – Людям для того, чтобы поменяться, требуется гораздо меньше времени. Она перестала быть той полной ненависти женщиной и стала любящей женой, а также заботливой матерью.
– Ее любовь к тебе и привела когда-то к катастрофе.
– Нет.
– Ты не согласен?
– К катастрофе привела боль утраты, – пояснил Озпин. – Боль и отсутствие того, на кого можно было опереться. Если бы нашлись те, кто поддержал бы ее после моей смерти, то ничего подобного бы не произошло. Большинство проблем связаны с тем проклятьем, которое на нее легло.
– То есть ты обвиняешь во всем нас?
– Я этого не говорил…
– Тогда скажи, почему мы должны снять это проклятье, которое является ее справедливым наказанием?
– Справедливым? – пробормотал Жон. – Здесь нет ни капли справедливости…
Оба Бога тут же уставились на него.
Жон замер, внезапно осознав, что его тихие слова не остались незамеченными. Янг напряглась, а Салем с Озпином оглянулись.
– Не видишь справедливости? – прошипел Бог Тьмы. – Или желаешь бросить нам вызов?
– Успокойся, брат. А ты, дитя, подойди поближе. Я хочу с тобой поговорить.
– Пожалуйста! – взмолилась Салем. – Он не имел в виду ничего такого! Ему вообще не довелось жить в то время, так что не нужно его во всё это вмешивать!
– Он стоит перед нами и уже участвует в этом деле. Подойди.
Жон заставил себя двинуться вперед. К его удивлению, Янг пошла вместе с ним, держа его за руку. Боги практически не обращали на нее внимания, хотя Бог Тьмы бросил в ее сторону полный недоумения взгляд.
– Итак, ты считаешь наше наказание несправедливым. Я желаю услышать от тебя причины подобного мнения.
Причин так считать у него имелось более чем достаточно, но очень уж тяжело было назвать их, стоя при этом прямо под взглядами двух Богов.
– Говори только правду. Я узнаю, если ты попытаешься мне солгать.
Ну что же, никаких других вариантов всё равно не оставалось. Озпин явно не знал, что ему следовало предпринять в данной ситуации, а Салем лишь в ужасе смотрела на Жона, как будто желала спрятать его от Богов. И тот ее понимал. Они легко могли взмахом руки убить или оживить кого угодно, как поступили когда-то с Озмой.
Но раз уж их интересовали причины, по которым Жон считал их решение несправедливым, то их он им и назовет.
– Салем – моя мама – не заслужила того проклятья, которое вы на нее наложили, тем самым не дав ни воссоединиться с любимым человеком, ни хотя бы просто отдохнуть. Оно слишком жестоко и не соответствует совершенному ей преступлению.