– Она подняла восстание человечества против нас и устроила катастрофу мирового масштаба.
– Со всем уважением, но эту катастрофу устроила не она, а именно вы.
Бог Тьмы чуть ли не отшатнулся от него.
– Поясни.
– Мама попросила вас вернуть к жизни ее мужа. Вы отказали ей, и это ваше право. Баланс жизни и смерти необходим нашему миру.
– Я рад, что хоть кто-то это понимает.
– Но насколько мне известно, люди могут подавать прошения любому из вас. Вы ей отказали, и тогда мама обратилась к вашему брату. – Жон посмотрел на Бога Тьмы, который молча кивнул. – Я признаю, что она не сказала ему о вашем отказе, но разве существовало какое-то правило на этот счет? Разве вы запретили людям обращаться к вам обоим?
– Исполнение ее прошения нарушило бы баланс. Проблема заключается не в самом обращении к моему брату, а в том, что она проигнорировала мое предупреждение.
Жон пожал плечами.
– Не совсем так… Я имею в виду, что ее прошение действительно нарушило бы баланс, но только один раз. Она же не хотела вообще отменить смерть. Признаю, что это было бы не слишком честно по отношению ко всем тем, кто тоже потерял любимых людей, но на конец света подобное событие всё же никак не тянуло.
– Она убедила человечество восстать против нас, – буркнул Бог Тьмы.
– Ага. Но уже после того, как вы ее прокляли, – возразил ему Жон. – И тем самым, к слову, обеспечили успех ее предприятия. Что же касается самой катастрофы, то это не человечество раскалывало луну. Если я ничего не перепутал, то тут вы всё сделали исключительно сами.
– В чем-то он прав, брат.
– Ты что, решил принять их сторону?!
– Нет. Но кое в чем это дитя действительно право. Люди бы не восстали, если бы мы сами не прокляли ее бессмертием, которое Салем использовала в качестве доказательства своих слов. Это я признаю. И в то же время хочу заметить, что она угрожала не только балансу, но и самому существованию нашего мира. Твоя мать спровоцировала наш с братом конфликт. Подобное сражение вполне могло уничтожить всю планету, и за это она должна понести наказание.
– Я не могу с этим согласиться.
Бог Света замер. Если бы его лицо выражало хоть какие-то эмоции, то на нем наверняка появилось бы удивление.
– Поясни.
– Я понимаю, о чем вы сейчас сказали, и согласен с тем, что сражение между вами привело бы планету к гибели. Но разве вы не сами решили драться? Мама не просила и не принуждала вас прилетать к вашему брату. Это он напал на вас, и это вы решили ему ответить.
– Потому что она им манипулировала.
– Только в той части, которая касалась возвращения к жизни Озмы. Драться никого из вас мама не просила.
– Она пообещала стать моей самой верной последовательницей. И сделала это для того, чтобы получить мое расположение…
– Именно так всё бы и было, – сказал Жон, посмотрев на Салем. – Мама, если бы Бог Тьмы вернул к жизни Озму, то ты стала бы ему служить?
– Н-ну, да. В то время меня волновал только Озма, и ради него я была готова на всё. Так что я стала бы вернейшей из последовательниц того, кто помог бы мне получить его обратно.
Бог Тьмы предпочел промолчать.
– Вот видите, – произнес Жон. – Разумеется, кое о чем мама тогда умолчала, но драться вы решили сами, а наказали за это ее. Нет, я вовсе не говорю, что она вообще ни в чем не виновата, но мне эта кара кажется несправедливой. Я понимаю, что вы разгневались, но ведь она тоже ощутила несоразмерность полученного наказания и потому начала предупреждать людей о вашей несправедливости, тем самым готовя восстание.
– Что ты вообще можешь знать о тех временах, когда тебя и на свете не было?
– Немногое. Но зато мне знакомо понятие дипломатии. Сейчас на всем Ремнанте я наиболее близок к тому положению, в котором тогда оказались вы. Люди видят во мне того, кто способен их в любой момент уничтожить. Именно поэтому я считаю важным продемонстрировать им мою разумность и умение прощать.
– Умение прощать… Ты считаешь, что мы должны продемонстрировать его твоей матери?
– Да. Разумеется, она совершила немало ошибок, но разве с вами самими ничего подобного не происходило?
– Возможно…
Озпин посчитал это удачным моментом, чтобы вмешаться:
– Жон говорит правду. Хотя я не могу отрицать того, что человечество поступило с вами очень плохо, но вина за это лежит на всех.
– Хм.
– Ближе к делу, Озма.
– Это я к тому, что сделанное уже не исправишь. Но мы выросли и осознали свои ошибки, как вы того и хотели. Мы пережили множество лишений и страданий, но, как вы видите, здесь стоят люди, фавны и Гриммы. Мы сумели преодолеть разногласия тысячелетней давности, а Салем поняла необходимость баланса между жизнью и смертью, так что теперь намерена принять ее по своему собственному желанию. Разве вы не этого от нас хотели?