Бог Тьмы слегка наклонил голову.
– Понятно…
– Еще один непредвиденный результат наложенного на Салем проклятья и ее падения в Озеро Тьмы. Это необходимо исправить.
Кровь Жона застыла у него в жилах.
– Прошу прощения?
– Мы вернулись на Ремнант, чтобы восстановить тот мир, которым он когда-то был – сверкающую жемчужину баланса и порядка. Но люди с силой Тьмы противоречат этому балансу, потому что тем самым приближаются к Богам. Они не являются частью нашего плана и не способствуют его осуществлению.
Бог Света посмотрел на них, но в этот раз Жон, Янг, Салем, Озпин и Николас непроизвольно отступили назад. Тот теперь выглядел гораздо выше и опаснее, хотя даже не шелохнулся.
– Поэтому их следует убрать.
========== Глава 102 - Величайший баран в истории ==========
– Убрать?! – воскликнула Руби. – Но это же означает просто их убийство!
– Да, они вновь вернутся в круговорот жизни и смерти.
Жон почувствовал поднимавшийся внутри страх, а затем посмотрел на Янг. Та выглядела ничуть не менее испуганной, уже успев привести Эмбер Селику на левой руке в боевое положение. Инь превратился в черную массу и словно бы попытался ее обнять.
– Это нечестно, – крикнула шагнувшая вперед Вайсс. – Они же ни в чем не виноваты, а некоторые из них и вовсе дети! Где же тут справедливость?
– Баланс жизни и смерти всеобъемлющ, – без какого-либо гнева или сочувствия произнес Бог Света. – В качестве наказания Салем прожила долгую жизнь. Есть ли бы она умерла в положенный ей срок, то у нее не появилось бы никаких детей. Ее потомство нарушает баланс самим фактом своего существования.
– Существования, которое устроили мне вы! – воскликнула Салем.
– Это так. Поскольку здесь имела место наша ошибка, то мы же ее и исправим.
– Твоя ошибка, – возразил ему Бог Тьмы. – Это ты ее проклял, а я тогда просто промолчал.
– Хорошо. Я сам всё исправлю.
– Пожалуйста, – взмолился Озпин. – Выслушайте нашу точку зрения. Вы же сами позволили человечеству учиться жить в гармонии. Так какой теперь смысл уничтожать часть этой самой с таким трудом достигнутой гармонии? Это ведь можно было сделать еще в то время.
– Проверка способностей человечества. Испытание, проведенное в заданных условиях. И раз уж оно окончилось, то условия можно изменить. Человечество прошло проверку, так что, как и было обещано, мы вернулись в этот мир, чтобы вновь принести в него баланс и порядок. Планета больше не будет называться Ремнантом – “Остатками”. Мы вновь сделаем ее единой.
– Нет… – сказала Салем, а ее глаза полыхнули. – Я вам не позволю так поступить. Убейте меня, если нужно, но не трогайте моих детей.
– Твои желания сейчас не имеют никакого значения. Тебе не под силу нас остановить.
– Возможно, ей не под силу сделать это в одиночку, – произнес Николас, обнажая меч. – Но она не одна.
– Как ни странно, – кивнул Озпин, проворачивая в руке трость и перехватывая ее на манер рапиры. – Прошла целая тысяча лет. Но стоило мне услышать ваш голос, и я вспомнил, за что именно вас ненавидел.
Бог Света устало вздохнул.
– Разочарование. Человечество выглядело столь многообещающим, но вновь скатилось к всё тому же предательству. Это вовсе не баланс и гармония, которые мы от вас ожидали.
– Я бы предпочел сформулировать это несколько иначе, – произнес Озпин. – Мы между собой договорились жить в мире. Разногласия принесли именно вы. И баланс тоже нарушили именно вы – и тот, что установился между нами, и тот, который касается жизни и смерти.
– Ты-… – хотел было приблизиться к нему Бог Света, но все-таки сумел удержать себя в руках, а на его лице впервые проступили признаки хоть каких-то эмоций.
Гнева, если точнее.
Затем он повернулся к солдатам Атласа и членам Белого Клыка.
– Это не ваш конфликт. Можете уйти мирно и позволить нам заняться исправлением ошибок прошлого. Вам незачем сражаться и умирать здесь.
Жон и окружавшие его люди немного напряглись.
Пусть союзники не являлись их основной боевой силой, но шансы на победу и без того оказались чересчур низки, чтобы лишаться еще и их. А то и вовсе смотреть, как они перейдут на сторону противника. Тогда любая надежда на благополучный исход будет окончательно потеряна.
О противоречиях, которые сейчас разрывали Айронвуда, совсем недавно говорил он сам. Генерал не мог позволить себе пойти на поводу у эмоций в деле, которое касалось судьбы всего Атласа. Он что-то прошептал стоявшей рядом с ним Винтер, после чего они вступили в тихий, но весьма напряженный спор.