– Еб*ть… – выдохнул Кроу.
– Прямо мои собственные мысли. Ну, несколько иначе сформулированные, разумеется.
***
Тяжело вздохнув, Рен закрыл книгу. Его исследование продвигалось с трудом, в чем имелась немалая вина библиотекарши, видимо, не так понявшей его запрос и выдавшей ему литературу весьма сомнительного содержания. Он посмотрел на обложку, на которой был изображен монстр, творивший своими щупальцами неописуемые вещи с подозрительно похожим на него самого парнем.
– Я, вообще-то, имел в виду совсем не это, когда просил что-нибудь о чудовищах с щупальцами…
Не было ничего удивительного в том, что женщина так странно на него посмотрела. Впрочем, эту книгу она нашла очень быстро, да еще и заметила, что будет рада помочь ему достать дополнительные материалы на эту тему. Рен решил на всякий случай избегать ее в ближайшие пару лет.
Но информация ему все еще была необходима.
– А, вот ты где.
Парень поднял свой взгляд, с удивлением обнаружив перед собой Жона. Кивком поприветствовав своего друга, Рен передвинул один из стульев так, чтобы тот мог сесть напротив него.
– Привет, – сказал он. – Не ожидал тебя здесь встретить. Как там дела у Руби?
– Все еще спит, но ей вроде бы стало гораздо лучше, – ответил Жон, занимая предложенное ему место. – Я как раз тебя искал.
– Да? – Рен поспешил убрать со стола этот литературный кошмар, воспользовавшись тем, что его друг немного отвлекся. – И зачем же?
– Хотел поговорить о том, что произошло вчера.
– Прорыв?
– Нет, до этого. Когда тебя похитили…
– А, – улыбка Рена немного поблекла. – Строго говоря, это было уже позавчера. Да и помню я не так уж и много. Я уже, кажется, говорил об этом Вайсс и всем остальным.
Разумеется, это было не совсем правдой, но он не испытывал никакой уверенности, что его друзья вообще могли поверить в то, что там произошло.
Даже сам Рен в это не особо и верил. Как Гримм могла чувствовать то, о чем она говорила? У них же вроде бы не имелось никаких эмоций. Впрочем, она же его пощадила, а действия всегда были куда весомее слов.
И при воспоминании о тех событиях губы парня вновь стало немного покалывать.
– Я ничего не помню, – солгал он.
– Вообще ничего? Что насчет той женщины, которая тебя похитила?
– Нет, ничего, – немного поколебавшись, ответил ему Рен. – Разве я вообще говорил, что она была женщиной?
– В-вроде бы Янг так сказала, – чуть запнувшись, произнес Жон. – Помню, она что-то упоминала о том, что этот Хентакль был несколько меньше размерами и куда более женственный, чем тот, с которым мы сталкивались раньше.
– А больше она ни о чем не упоминала? – поинтересовался Рен.
– Кажется, нет.
Это заставило парня выдохнуть с облегчением. Итак, никто не видел его поцелуя с Гриммом. А даже если и видел, то просто не поверил своим собственным глазам. И оставалось лишь благодарить за это небеса.
– Что ты читаешь? – спросил Жон, явно решив сменить тему разговора. И Рен был очень рад его в этом поддержать.
– Я пытаюсь кое-что узнать про Гриммов, но пока особых успехов не добился.
– Ну, в этом я мог бы тебе немного помочь. Так что именно ты хотел узнать?
Рен удивленно уставился на своего друга. Впрочем, Жон, несмотря на полное непонимание некоторых вполне очевидных вещей, обладал немалыми познаниями как раз по этой теме. Достаточными, чтобы на равных вести обсуждение различных теорий с доктором Ублеком, а потому вполне мог знать именно то, что сейчас требовалось Рену.
Конечно же, сам вопрос мог выдать его интерес к не слишком-то и одобряемой в обществе теме, но возможный результат все же стоил подобного риска.
– Могут ли Гриммы испытывать какие-либо чувства? – спросил он.
– Это… довольно сложный вопрос, – вздохнул Жон. – Разумеется, есть немало людей, ответивших бы тебе, что такого просто не может быть. Что Гриммы являются абсолютным злом и должны быть истреблены все до единого. Но по большей части все это лишь результат пропаганды. Если бы Гриммы действительно были неразумными, то они не смогли бы ни двигаться, ни сражаться. Если бы у них совсем не было чувств, то они просто не имели бы никакой возможности взаимодействовать друг с другом, создавая стада и стаи. Для этого требуются хотя бы минимальные социальные инстинкты.
Это было так. Многие Беовульфы охотились стаями, подчиняясь своим вожакам. Забавно, но Рен об этом раньше даже и не задумывался.
– Итак, это значит, что у них все же имеются чувства, да?
– Все зависит от того, какой именно смысл ты вкладываешь в слово ‘чувства’. Например, имеются ли чувства у собаки? В принципе, они есть, но разве это похоже на то, что испытывают люди? Вот здесь-то и начинаются основные сложности.
– То есть ты говоришь, что чувства Гриммов вполне могут не совпадать с чувствами людей, правильно? Ну, думаю, тут все ясно.
– Это всего лишь теория, – добавил Жон, чем-то неуловимо напоминая сейчас доктора Ублека. Как будто он испытывал радость от того, что Рен вообще задумался, могли ли Гриммы иметь с людьми какие-либо общие черты. – Но тем не менее у нас есть немало фактов, ее подтверждающих. Урсы не нападают друг на друга, что говорит о наличие у них некоторого разума. Даже сама охота на людей из-за их негативных эмоций уже требует хоть какой-то возможности анализировать обстановку вокруг себя.
– А это не может быть просто инстинктом?
– Может, но они же не едят людей, чтобы не помереть с голода. Так что подобные инстинкты им вроде бы и ни к чему.
– А что насчет старых Гриммов? – спросил Рен. – Я слышал, что со временем у них развивается разум. Будут ли они способны испытывать какие-нибудь чувства?
– Эм, возможно. Думаю, что принципиально здесь ничего не меняется, просто они становятся гораздо умнее. Гриммы вовсе не являются неразумными с самого рождения. Разве что их интеллект, если сравнивать его, например, с человеческим, будет довольно низок. Наверное, можно допустить, что по-настоящему древний Гримм окажется ничуть не глупее самого обычного взрослого человека. Но пусть даже они и заняли большую часть Ремнанта, в среднем люди все равно немного превосходят их в интеллекте.
– А как насчет того же Хентакля и ему подобных?
– Ну, – рассмеялся Жон, проведя рукой по своим волосам. – Это вроде бы какой-то новый вид, верно? Ничего конкретного я про них сказать не могу.
Но Рен не был готов просто так оставить эту тему. Жон, даже несмотря на свой возраст, знал о Гриммах куда больше всех остальных его знакомых вместе взятых.
– И все же – что ты о них думаешь? Мы знаем, что Гриммы его вида способны разговаривать с людьми и действовать как люди. Но является ли это их реальным поведением или же просто хорошей имитацией?
– Мне очень хотелось бы думать, что это все же их настоящая суть.
– Правда?
– Да. Если это так, то у нас появляется возможность наладить с ними общение и, может быть, даже заключить мирный договор. Разве подобные перспективы не стоят того, чтобы попытаться это добиться?
– Кое-кто сказал бы, что нет, – осторожно заметил Рен.
– И это будут те самые люди, что считают Гриммов настоящим злом, хотя это совсем не так, – проворчал Жон. – Какой смысл злиться на них, если ты сам тратишь все свое время на то, чтобы их убить? Разве это вообще не является с их стороны чистой самообороной?
Рен был весьма удивлен тем, как близко к сердцу принимал эту тему его друг. Удивлен и, в принципе, согласен с его выводами. Опять же – кому, как не ему, было знать, как жестоки бывали люди по отношению к своим же собственным собратьям. Взять хотя бы тот же Шион… Но если Гриммы действительно могли чувствовать, если с ними можно было договариваться, то тогда Жон оказывался полностью прав. И если мир с ними был все же возможен, то оставалось надеяться лишь на то, что Белый Клык еще не опередил в этом человечество.
Впрочем, сейчас Рена больше интересовало несколько другое. Глубоко вздохнув, он задал самый важный вопрос: