“А можешь просто спросить об этом у своей матери”.
Жон замер.
Реми подал… довольно интересную идею…
Разумеется, подобная перспектива очень пугала парня, но зато его маму никогда не заботили все эти планы, поскольку она всегда считала их практически бесполезными.
“Ну… я…”
“Это всего лишь один из вариантов”, – добавил Реми. – “Но МКП все еще открыт, и он вполне способен усилить сигнал твоего свитка настолько, что ты сможешь дозвониться даже до дома. Причем так, чтобы об этом никто не узнал”.
“Ага…”
“Чем тебе вообще может грозить один небольшой разговор? Не затащит же она тебя через экран прямо в Земли Гриммов, верно? Кроме того, тебе же все равно рано или поздно придется с ней поговорить. И чем дольше ты станешь с этим тянуть, тем злее к тому моменту будет твоя мать. Так что начни эти переговоры прямо сейчас и на своих собственных условиях”.
“Не мог бы ты прекратить уже приводить подозрительно разумные аргументы? Особенно если все они сводятся к тому, чтобы я срочно позвонил моей маме”.
Реми не стал ничего на это отвечать, но Жон чувствовал, что тот сейчас был весьма доволен собой, хотя все еще не совсем оправился после страшных глаз Руби. В конце концов, Реми был не каким-то там полугриммом, и поэтому воздействие на него оказывалось в два раза сильнее, чем на самого Жона.
Впрочем, свою мысль он уже донес. И если сравнивать шансы на успех в попытке что-либо вытянуть из Синдер и в разговоре со своей мамой, то второй вариант явно побеждал с довольно большим отрывом.
“Думаю, можно попробовать…”
Это действительно могло сработать. Вздохнув, Жон закрыл свой шкафчик и направился к двери. Лучше всего было как можно скорее с этим закончить, пока инстинкт самосохранения не заставил его передумать. Сейчас как раз подошло время обеда, а потому МПК, скорее всего, окажется пуст. К тому же большинство иностранных студентов пока еще занимались обустройством в выделенных им комнатах.
Но у дверей раздевалки парня уже ждали.
– Руби?
– О, привет, Жон, – произнесла девочка, быстро опуская свой взгляд куда-то в район его груди. – Эм, Рен сказал, что ты все еще внутри, а мне хотелось бы кое-что с тобой обсудить. Даже, пожалуй, несколько тем сразу…
– Прямо сейчас? – уточнил парень, стараясь ничем не выдать своего недовольства подобной задержкой. И все же Руби нервно поежилась, видимо, что-то заметив. – Извини, я вовсе не хотел тебя обижать. Просто мне нужно срочно позвонить кое-кому по МКП, а у меня осталось не так уж и много времени на то, чтобы это сделать. Может быть, поговорим потом?
Девочка вздрогнула.
– Н-нет, не стоит откладывать этот разговор, – она на секунду задумалась, а затем ей в голову явно пришла какая-то идея. – Давай я пойду вместе с тобой. Ты позвонишь, а сразу же после этого мы поговорим.
– Пойдешь… со мной?..
Это была просто кошмарная идея. Руби, сидящая рядом с ним, когда Жон собирался пообщаться с Королевой Гриммов? Что тут вообще могло пойти не так?
– Это довольно личный звонок, – сказал он.
– Я подожду снаружи. Но… мне все равно нужно с тобой поговорить, – девочка была так настойчива, что Жон просто не нашел в себе сил ей отказать. В конце концов, если Руби не станет подслушивать их с мамой разговор, то абсолютно никаких проблем и не возникнет.
– Хорошо, идем.
***
Жон уже в третий или даже четвертый раз обвел взглядом помещение МКП. Он был здесь один, как, впрочем, и ожидалось. Разве что у самого входа стояла пара солдат Атласа. Но они были заняты разговором друг с другом, и к тому же он специально выбрал место как можно дальше от них. Тем временем Руби занималась примерно тем же самым. Ну, то есть, конечно же, не болтала, а сидела рядом с каким-то терминалом и осматривала помещение. К счастью, все экраны были оснащены небольшими перегородками, закрывавшими их от случайных взглядов.
Жон вновь огляделся, чтобы удостовериться, что в комнате так ничего и не изменилось.
Проклятье.
Парень все же надеялся на то, что кто-нибудь ему помешает, давая повод отложить этот разговор на потом. Ну, когда потухнет солнце или, например, наступит конец света. Но, к сожалению, Жону не повезло. Тяжело вздохнув, он приложил свой свиток экраном к терминалу, подключая устройство и передавая необходимые для звонка данные. Медленно потянулись гудки.
– Может быть, ее нет дома, – прошептал парень, чувствуя, как к нему постепенно возвращалась надежда. – Наверное, она сейчас слишком занята.
Он уже хотел было нажать кнопку отбоя, когда экран наконец вспыхнул, устанавливая соединение.
Появилось изображение огромного красного глаза, а из динамиков послышалось тяжелое дыхание.
– Манни, – раздался полный ярости голос. – Клянусь яйцами Николаса, что если ты не вернешь мне свиток, то я сделаю из тебя коврик! Проклятая дворняга!
Но верный Беовульф сразу же узнал своего хозяина, роняя слюни на экран. Он не понимал, как именно работало это устройство, поэтому просто пытался пролезть внутрь, чтобы оказаться рядом с Жоном.
– Привет, мальчик, – прошептал тот, улыбаясь несмотря на подступавшую к нему панику. – Рад тебя видеть. Как у тебя дела?
Манни заскулил, выражая свое отношение к тому факту, что ему так и не удалось протиснуться в такой узкий экран. Но свиток был моментально выхвачен из его лап и оказался совсем в других руках.
– Надеюсь, что твоя информация того стоит, Воттс, иначе я сдеру с тебя ко-… – перед Жоном появилось лицо его матери, глаза которой тут же округлились.
Парень вздрогнул.
– Привет, мам…
– МИЛЫЙ! Мой малыш! – тут же завопила она. Причем сделала это так громко, что услышали все присутствовавшие в помещении МКП люди. Охранники моментально прекратили свой разговор, посмотрев в его сторону. Впрочем, Руби от них не отставала. Жон поморщился, постаравшись закрыть от них экран своим телом.
– Я здесь не один, – прошептал он. – Говори потише, или они нас услышат.
– Ники! Ники, нам позвонил наш малыш! – крикнула Салем, едва ли обратив внимание на слова Жона. К счастью, ничего особо страшного не произошло. Солдаты лишь немного посмеялись над выражением его лица и вернулись к своему обсуждению, а тихо хихикнувшая Руби вновь стала что-то читать на своем свитке. Вряд ли кто-то из них вообще понял, с кем именно он сейчас разговаривал.
– Так, Ники, похоже, снова отправился искать приключения, – сказала Салем уже более-менее приемлемым голосом. – А жаль. Я могла бы, конечно, послать за ним Невермора, но в последний раз, когда я так делала, он на меня очень сильно обиделся. Твоему отцу тогда пришлось объяснять, почему он остался жив после того, как его похитили прямо с городского праздника целых шесть Гриммов. Впрочем, на этот раз, я думаю, он меня простит!
– Не надо похищать папу, – взмолился Жон. – Мам, послушай. Я сейчас нахожусь в Биконе, и мне очень не хотелось бы разговаривать о… всяких семейных делах.
Он взглянул в сторону Руби и перешел практически на шепот.
– Я пришел сюда со своей подругой и считаю, что не стоит давать ей лишних поводов для каких-либо подозрений.
– Подругой? – заинтересовано переспросила Салем.
– Мам, пожалуйста…
– О, не волнуйся, – откликнулась она, что-то нажимая на своем свитке. Изображение тут же размылось, превратившись в какие-то непонятные пятна, а затем и вовсе исчезло. – Вот, я поставила фильтр, так что теперь передается только звук. Ты можешь перестать уже обниматься с экраном, а то даже мне смотреть на это как-то неловко.
Выдохнув с облегчением, Жон отодвинулся от терминала, прекрасно понимая, что сама Салем все еще его видела, а ее голос не был искажен никакими помехами.
– Итак, ты наконец-то решился позвонить своей мамочке, да? Не думала, что вырастила своего сына настолько черствым. Ты хоть понимаешь, как давно я ждала твоего звонка?
– Я был немного занят…