Жон поднялся со своего места.
– Итак, я обещал объяснить вам все, когда мы соберемся все вместе. Но раз уж Рена здесь нет, то мы вполне можем подожда-… – его прервал толчок в грудь сложенной косой Руби, заставивший парня опуститься назад на свой булыжник.
– Сиди, – строго произнесла девочка. – И рассказывай.
Парень вздрогнул.
– Давайте подождем хотя бы Вайсс.
– Я лично прослежу за тем, чтобы она все это узнала, – пообещала ему Нора, сложив свои руки под грудью.
– А что насчет этих двоих? – в отчаянии спросил Жон, указав на явно лишних тут фавнов.
– Илия уже видела, как ты превращался, а Сан и так может обо всем догадаться хотя бы по тому, что ты назвал дракона питомцем своей сестры, – заметила Блейк.
– Или по тому, что ты сейчас гладишь Беовульфа, – добавил Сан.
– Ты никак не сможешь отвертеться от рассказа, Жон, – произнесла Руби. – Ты обещал нам какие-то объяснения, и мы пришли сюда, чтобы их получить.
Да, он действительно им обещал. Но парень просто не мог сообразить, как все это было лучше им рассказать. Пока Жон тут сидел, то успел обдумать уже множество сценариев этого разговора, и ни один из них ему не понравился. Парню казалось, что его друзья в любом случае начнут бояться еще больше и, может быть, даже его возненавидят. А возможно, что и изгонят прочь из своего общества.
И честно говоря, Жон никак не мог их за это винить.
– Что именно вы хотите узнать? – спросил он.
– Все.
– Все – это слишком долго рассказывать. Просто задавайте свои вопросы, а я постараюсь на них ответить.
– Кто ты вообще такой? – тут же поинтересовалась у него Блейк.
– Жон Арк.
– Нет, кто ты такой на самом деле?
– Я действительно являюсь Жоном Арком, – ответил ей парень. – Или Жоном Салем Арком, но вряд ли это имя вам хоть что-нибудь скажет.
Так, собственно, и оказалось, хотя они все равно переглянулись на тот случай, если оно хоть кому-то из них было знакомо.
– Ладно, – произнесла Блейк, явно пытаясь собраться с мыслями. – Тогда что ты такое?
Жон поморщился. Этот вопрос был уже гораздо ближе к не самой приятной для него теме.
– Ну, я наполовину человек, а наполовину…
– Гримм, – помогла ему Руби.
Парень лишь молча кивнул, подтверждая ее слова.
– Как это вообще возможно? – недоуменно посмотрел на него Сан. – Только не говори мне, что кто-то решил… ну, заняться этим с Беовульфом или что-то подобное. Я, конечно же, слышал, что существуют разные извращенцы и извращенки, но это было бы уже слишком.
Абсолютно круглыми глазами фавн неожиданно уставился на лежавшего рядом с Жоном монстра.
– Это что, и есть твой отец?!
– НЕТ! Ничего подобного! Моя мама… ну, она является человекообразным Гриммом. А вот папа – самый обычный человек. Ну, и получается, что я наполовину тот, а наполовину этот.
– Ты же говорил, что твоя мать работает в сфере недвижимости, – заметила Руби.
– Я сказал только то, что ей принадлежат обширные земли, а остальное вы уже сами додумали, – разумеется, его друзья это тоже прекрасно понимали, но все равно с подозрением уставились на парня. – И ей действительно принадлежат обширные земли. Где-то примерно девяносто пять процентов всего Ремнанта.
– Девяносто пять процентов? – переспросила Блейк, явно пытаясь осознать этот факт. – А разве не столько территорий считаются утерянными из-за присутствия на них Гриммов?
– Д-да. И теперь все они принадлежат моей матери.
Девушка прищурилась.
– Да кто она вообще такая?
– Джунипер Салем Арк, – произнес Жон и, прекрасно понимая, что им это имя абсолютно ничего не скажет, со вздохом добавил: – Королева Гриммов.
Его друзья тут же разразились целой кучей возгласов, но парень просто не успевал уловить смысл сливавшихся в один неразборчивый шум криков, вопросов и обвинений. Поэтому он просто сидел на своем булыжнике и, низко опустив голову, ждал, когда они наконец хоть немного успокоятся.
“Ты все еще можешь убежать, пока им не до тебя”, – заметил Реми.
Разумеется, Жон действительно мог так поступить, но не стал бы этого делать. Он больше не собирался убегать.
– Итак, – произнесла Блейк во внезапно установившейся на поляне тишине. – Твоя мать является правительницей всех Гриммов, правильно? Я вот даже и не знала, что у них вообще есть какая-то правительница. И сильно сомневаюсь в том, что кто-нибудь об этом хотя бы подозревает.
– Озпин точно знает… ну, то есть знал, – ответил ей парень. – Он сам мне об этом говорил.
– А почему только тебе и никому больше?
– Понятия не имею. Как бы там ни было, я с самого рождения являюсь принцем Гриммов, но хотел стать настоящим Охотником и просто нормальным человеком. Именно поэтому я появился в Биконе и все это время скрывал свою сущность. И именно поэтому я сейчас сижу здесь.
– И ты полагаешь, что мы в это поверим?
– Это правда!
– Блейк, Жон помог нам отразить нападение на Бикон, – прошептала Руби.
– Знаю, но… но он же так долго скрывался. А еще сотрудничал с Белым Клыком и Торчвиком, помнишь? Нам уже известно, что Жон – просто мастер маскировки. Так что он вполне может и сейчас вести какую-нибудь свою игру.
– И зачем ему это нужно? – поинтересовался у нее Сан. – Насколько я понимаю, у него хватит сил, чтобы надрать задницы абсолютно всем, кто здесь присутствует.
Внезапно осознавшие свое довольно шаткое положение Блейк и Илия отступили на шаг назад. Они оказались наедине с Хентаклем в Изумрудном лесу, куда совсем недавно убежало просто огромное количество подчинявшихся ему Гриммов. Жон поспешил показать им раскрытые ладони в знак того, что у него не имелось никаких намерений как-либо им вредить.
– Я работал с Торчвиком только потому, что он знал обо мне правду и шантажировал меня тем, что мог ее всем раскрыть. А я… я хотел остаться в Биконе вместе со своей командой, – произнес парень, а затем ему пришлось объяснить каждый случай, когда он имел какие-либо дела с Белым Клыком, не забыв при этом упомянуть о том, что он сделал все возможное, чтобы его друзья тогда не пострадали.
– Это… это какое-то безумие, – пробормотала Блейк, почесав свой лоб и явно борясь с приступом головной боли. – Это больше напоминает какую-нибудь плохую романтическую историю. Как, например, Аладдин, который оказался не бедняком, а Гриммом. Я просто не знаю, можно ли тебе верить, учитывая то, чем ты вообще являешься.
– Забавно слышать что-то подобное именно от тебя, – усмехнулась ее напарница.
Блейк вздрогнула.
– Н-нора?
– Ну, я тоже еще ни в чем не уверена, – вздохнула та. – Но ведь я поверила тебе, когда ты сказала, что ушла из Белого Клыка. Поверила и оказалась права, потому что ты действительно изменилась. И в ваших случаях есть одно небольшое отличие – ты вступила в террористическую организацию по своей собственной воле, а Жон просто родился Гриммом. И хотя нам все время твердят о том, что они являются злом во плоти, но за эти месяцы он стал нам хорошим другом. Так что я просто не хочу думать о том, что все это может быть всего лишь притворством.
– Это не притворство, – вставил парень.
– Они с Реном как братья.
– Да. Я даже хотел свести его с одной из моих сестер!
– Я передумала – ему ни в коем случае нельзя доверять!
Руби хихикнула, заметно расслабившись после выступления Норы.
– Я тоже не знаю, во что сейчас можно верить, но все же хочу дать Жону хотя бы шанс остаться вместе с нами. А если мы всем расскажем о его секрете, то просто навсегда его потеряем. И мне бы очень не хотелось потом сожалеть о том, что я сделала неправильный выбор… – она некоторое время молчала. – Мне кажется, что каждый должен сам за себя решить этот вопрос. Будет просто нечестно взять и лишить Янг, Вайсс или Рена права самим сделать этот выбор.
– И еще Пирру, – добавил парень.
Все тут же почему-то резко помрачнели.
– Что?