Уже практически выйдя в коридор, он обернулся и добавил:
– И если уж упоминаешь о паразитах, которые контролируют своих жертв, то взгляни сначала в зеркало.
А затем дверь захлопнулась.
***
Когда Джеймс ушел, Озпин позволил себе вздохнуть. Пусть его гнев и был вполне понятен, но боли от этого причинял ничуть не меньше. Какое-то время они являлись друзьями, объединенными общей целью. Джеймс никогда не отличался особой доверчивостью и потому воспринимал то, что считал предательством, тяжелее всех прочих.
“Ты и в самом деле его предал”, – прошептал Оскар.
Озпин закрыл глаза.
“Ничего подобного я не делал. Все сказанные мной слова были правдой. Мисс Сяо-Лонг может в это не верить, но Салем и Гриммы являются силами природы. Их создал Бог Тьмы, и нам они точно не союзники”.
“И всё же ты ему солгал. А также мне и вообще всем”.
“Если ложь поможет мне защитить Ремнант, то пусть будет так. Ты сам когда-нибудь это поймешь, Оскар”.
“Но это же мое тело!”
“Уже нет. Я был готов работать вместе с тобой, Оскар, и помогать тебе. Но доверие – это палка о двух концах, а ты меня предал. Тебе больше нельзя доверять, а мое дело слишком важно, чтобы оставить его незавершенным”.
“Мы могли бы закончить эту войну. Ты сам слышал Жона и всех остальных. Они работают вместе несмотря на то, что он – Гримм. Янг прекрасно ладит с Инем. Разве это само по себе не является доказательством возможности мирного сосуществования?”
“Да, мирного сосуществование на какое-то время. Например, до тех пор пока она еще нужна ее паразиту. Я не ожидаю от тебя, что ты это поймешь, Оскар. Ты не видел того, с чем доводилось сталкиваться мне. У тебя нет моего опыта. Твоя жизнь, что казалась тебе такой скучной, была простой и безопасной. Далеко не всем так повезло. Ты говоришь о доверии, но Гриммам ни в коем случае нельзя доверять. И пусть ты совсем не глуп, но представление о мире у тебя сложилось абсолютно неверное”.
Салем и Гриммам никак нельзя было верить. Озпин знал об этом гораздо лучше любого другого существа на всем Ремнанте, поскольку жил уже дольше не только деревьев, но даже и гор. Он сражался с Салем и был ей убит. Затем вновь бросился в бой и снова погиб. Так происходило раз за разом, и раз за разом Озпин терял частичку себя. Друзья, союзники, любимые и семья. Он терял их от клыков Гриммов, болезней или просто неумолимого хода времени.
Но Салем всегда оставалась неизменной. Озпин знал ее так, как никто другой. Она была злобной и жестокой, и в ней полностью отсутствовали доброта или сострадание, а также любое другое человеческое качество, необходимое хотя бы для осознания самого принципа мирного сосуществования.
Люди желали мира, когда уставали от войны. Это было порочной практикой, порожденной несовершенным человечеством. Озпин прекрасно понимал, что люди вовсе не были идеальными, но в отличие от них, Салем никак не могла устать от войны. Она была рождена именно для нее. Война приносила ей наслаждение. К тому же Салем, как бы ни хотелось обратного, в ней побеждала, не неся абсолютно никаких потерь. Гриммы не боялись смерти и не ценили своих жизней. У нее просто не имелось ни единой причины желать окончания этого конфликта.
Именно так подсказывал Озпину его здравый смысл. Увы, Оскар, как и мисс Роуз, Сяо-Лонг, Шни и все прочие, был всего лишь ребенком – наивным, идеалистичным и, конечно же, склонным к ошибочным суждениям. Наставление их на путь истинный являлось обязанностью учителей вроде самого Озпина.
Но он их подвел. Это было совершенно очевидно. Озпин слишком расслабился и впустил в свою Академию мистера Арка. Он не сумел вовремя понять его истинной природы и даже сделал своим доверенным лицом. Салем обвела Озпина вокруг пальца, создав крайне умных и хитрых гибридов человека и Гримма.
Это был весьма сильный ход и, наверное, даже в чем-то предсказуемый. Но мир вскоре узнает о них, и тогда элемент неожиданности окажется утерян.
“Ага. А по всему Ремнанту люди станут со страхом смотреть друг на друга. Я уже представляю себе, как на главные площади городов потащат заподозренных в том, что они могут оказаться замаскированными Гриммами, чтобы тут же их казнить. И вся их вина будет заключаться лишь в том, что они кому-то там не понравились, не вызывали доверия или просто слегка отличались от окружающих”.
“Должен признать, что это ужасная картина. Увы, человечество вообще склонно к излишне резкой реакции. Но если смерть немногих поможет защитить остальных от Гриммов, то она окажется не напрасной. Разумеется, я ничуть не одобряю подобного, но понимаю необходимость идти на жертвы”.
“Ты – чудовище”.
“Как скажешь”, – закатил глаза Озпин. Он бы даже не стал на это отвечать, если бы Оскар не вызывал у него постоянную головную боль. Взятие тела под контроль имело свою цену. Скорее всего, Озпин очень высоко оценил бы силу воли столь молодого парня, не окажись она направлена именно против него.
Да и Джеймс, конечно же, имел полное право чувствовать себя обманутым. Его действия, основанные на информации Озпина, привели к тому, что гнев Салем окажется обрушен на Атлас. Скоро начнется буря. Сам Озпин не только прекрасно это понимал, но даже и ожидал.
В конце концов, так и было запланировано.
Вся эта история с мирным сосуществованием являлась всего лишь уловкой. Сначала Салем отправила своего отпрыска в Бикон и при помощи его манипуляций обрела доверие тех, кто оказался рядом с ним, а затем предложила им ‘мир’, сама концепция которого была просто смехотворна. Но нынешняя молодежь легко в это поверила, обманутая харизматичным ‘сверстником’ и его сладкими речами.
Озпин никак не мог позволить произойти чему-то подобному. Королевства слишком сильно расслабились, буквально приглашая монстров прийти и построить на их руинах мир вечной тьмы. План Салем следовало сорвать – продемонстрировать всем, чего стоило это ее хваленое ‘мирное сосуществование’. И если для этого требовалось натравить ее на Атлас и заставить его уничтожить, то пусть так и будет.
“Чудовище”.
“Нет, Оскар. Я – спаситель. После чего-то настолько масштабного жители Ремнанта уже не смогут и дальше игнорировать подобную угрозу. Они поймут, что нужно запереть ворота, усилить стражу и никогда не верить ни Салем, ни тем, кто говорит от ее имени”.
Королевства возникали и распадались. Озпин немало их повидал за свою долгую жизнь.
И даже если Атлас погибнет вместе со всеми его жителями, то Ремнант продолжит существовать. Зато остальные будут знать об опасности и биться с Салем до самого конца. Именно так, как делал это Озпин – снова и снова, невзирая ни на какие последствия.
“Чудовище…”
Он устало вздохнул.
Вряд ли дети были способны его понять.
***
Когда стая Неверморов расселась на наскоро отремонтированной башни МКП, то никто не знал, что им следовало предпринимать в этой ситуации. Находившиеся в Биконе студенты схватились за оружие и приготовились к самому худшему. Впрочем, худшего как раз и не произошло, и никакие Гриммы так и не попытались на них напасть. Выставленные директрисой Глиндой Гудвитч посты из студентов и преподавателей просто продолжали стоять на отведенных для них местах.
Но так продолжалось ровно до тех пор, пока в небе не показался массивный силуэт. Тот самый дракон, что уже когда-то сражался в Биконе, приземлился на опушке Изумрудного леса, впрочем, не пытаясь приблизиться к самой Академии. Наиболее боеспособная часть защитников находилась возле башни МКП, так что перестановка сил заняла некоторое время. Но никто так и не осмелился напасть на дракона. Все ожидали его дальнейших действий.
Лиза Лавендер, которая как раз вела репортаж с места событий, почувствовала повисшее в воздухе напряжение. Ее телеканалу стоило серьезно доплатить ей за риск вне зависимости от того, сколько тут между ней и этим драконом находилось Охотников.
А затем из башни МКП вышел он.
Это случилось как раз во время ее прямого эфира, который, благодаря располагавшемуся неподалеку передатчику, смотрели, скорее всего, по всему Ремнанту. Совет наверняка попытался прервать трансляцию, но Гриммы что-то сделали с МКП, заблокировав удаленное управление. В результате происходящее видел весь мир.