Превратив его в мертвый лед?!
Я, не веря, смотрел и не узнавал в трясущемся от алчности старикашке своего надежного друга и мудрого наставника.
— Итак, Ирбис, что случилось на Сильверритском хребте? О чем ты мне хотел рассказать?
— Я… действовал по приказу Шайратт…
— Ирбис! Эй, Айсмекер! — золотозвенник встряхнул меня за плечо, возвращая в реальность.
— Простите. Я заду..мался, госпо..дин Ней..гирде.
Экипаж медленно катился сквозь нескончаемую метель. Падающий снег заметал все следы, оставляя лишь воспоминания.
— Я просил обращаться ко мне Ней, — напомнил маг. — Мы пойдем в одной связке. Надеюсь, ты не забыл, что означает командная работа?
— До..вери..тесь убий..це?
Я до сих пор не понимал, как Нейгирде решился на авантюру.
Поход на Сильверритский хребет — серьезное испытание даже для сработавшегося отряда опытных боевых магов. Небесный пик безжалостно уничтожал любого, потревожившего покой гор. Людей подстерегали хитрые ловушки, блуждающие неконтролируемые чары, не встречающиеся больше нигде кровожадные твари. Лавины, метели, каверны. Храни Небо души искателей, навсегда упокоившихся среди нетающих снегов!
В подобных операциях жизнь отряда зависела от правильности и своевременности действий каждого, взаимной поддержки. Почему же Нейгирде убежден, что душегубец не предаст его в самый ответственный момент? Заклинания на ошейнике не спасут от удара в спину.
— Доверюсь боевому магу, — серьезно отозвался золотозвенник, и я горько скривил губы. Нейгирде нахмурился, задумчиво потер лоб. — Наверно, нашим спутникам лучше не говорить, что в отряде пойдет шайраттский убийца. Не против, если представим тебя как Ибиса Прайзона, серебряное звено, мага Дальнего Рейда? Меньше вопросов возникнет по поводу ошейника и прочего. Кстати, тебя действительно могут восстановить в звании. Коль скоро экспедиция окажется удачной, Совет прислушается к моей просьбе о смягчение приговора.
Я неопределенно пожал плечами. Звание, перевод на Границу — все это не имело смысла для того, чьи воспоминания поглотила белая метель.
Карета остановилась напротив гостиницы. За кованой решеткой с шишечками распушились молодые ели. Выглядывающий из-за них трехэтажный терем словно воплотился из сказок, которыми в детстве зачитывался Ян. К двери вела выложенная брусчаткой дорога. Возвышающиеся вдоль нее фонари напоминали почетный караул из оранжевых лун — тонкие выкрашенные темной краской опоры растворялись во тьме, оставляя искрящиеся шары плафонов висеть в воздухе. Занавешенные окна мерцали уютным желтым светом, обещающим усталому путнику очаг, домашний ужин и мягкую постель. Вывеска над входом гласила «Le dernier refuge».[1]
…— Когда уже гильдия научится оплачивать нам приличное жилье? — ноет Лайк, демонстративно отвернувшись от гостевого дома.
— А чем тебе не нравится это?
— Тем, что мне снова придется всю ночь слушать храп зануды, — отговаривается блондин. Скабрезно лыбясь, подмигивает Марико, заставляя девушку вспыхнуть. — Если уж с кем и делить комнату, то я предпочел бы Галчонка.
— Обойдешься, — привычно осекает поползновения в сторону сестры Рейк.
— Жадина. Решил оставить ее всю себе? — Лайк, кривляясь, продолжает писклявым тоном. — Поправь мне одеялко. Сегодня ночью так холодно, брааааатик.
— На что это ты намекаешь?
— Ни на что, — тут же фальшиво идет на попятную Лайк, обнимает стоящего рядом здоровяка, меланхолично игнорирующего пикировку. — Мы и с Квитом великолепно переночуем. Не разбивать же ваши сладкие парочки.
— Бис, можно я его стукну? — уточняет Эльза. Я качаю головой, и ведьма резким сердитым движением отбрасывает за спину гриву волос. — Марико, идем! Чур, девочки первыми выбирают комнату!..
Случайное совпадение? Или золотозвенник зачем-то нарочно выбрал этот гостевой дом? Восемь лет назад четырнадцатого числа волчьего месяца именно отсюда началась экспедиция, обернувшаяся катастрофой для Углича. В те времена дела у хозяина шли не шибко хорошо: терем выглядел потрепанным, а участок запущенным. Да и ели только-только посадили.
— Ну что? Пошли знакомиться с моими ребятами, — в голосе золотозвенника мне послышалась определенная гордость.