***
— Мародерствуешь?
Во всем ее виде читался укор — в остром вскинутом подбородке, в сердито поджатых губах, в сухоньких руках, скрещенных на груди. На руках я невольно задержался взглядом, отмечая морщинки на запястьях и истончившуюся до прозрачности кожу, под которой текли синеватые ручейки вен. Когда мать успела настолько постареть? Неприятное открытие кольнуло сердце иглой жалости, заставило проглотить ставшую привычной ответную грубость.
— Извини. Обещаю, что потом все уберу на место, — я кивнул на рассыпанные по столу бумаги и шаткие башни книг на ковре. — Мне нужны дневники отца.
— Он тебя попросил? — ноздри дрогнули, губы скривила сардоническая усмешка: кто именно он и что просьба была завуалированным приказом, у матери не возникало никаких сомнений.
— Нет. Крид здесь не при чем. Это мое… личное дело. Поможешь?
Несколько мгновений мать рассматривала меня с непонятным, даже испуганным выражением лица. Медленно, сомневаясь, прошла к книжной полке и вытащила пыльный фолиант, оказавшийся замаскированной шкатулкой. Крошечный блестящий золотом ключ она сняла с шеи — мог бы и догадаться, что наследство Сандра, свое главное сокровище, Силлэ не доверит никому.
— Спасибо.
Я бережно спрятал за пазуху пожелтевшую тетрадь, подписанную каллиграфическим отцовским почерком. Не удержался и поцеловал мать в высокий холодный лоб.
— Это действительно очень важно.
Ее губы дрогнули в подобии улыбки.
— Что бы ты ни затеял, будь осторожен. И обязательно возвращайся.
Отмахнувшись от помощи, Силлэ принялась аккуратно, листок к листку, складывать разбросанные по столу документы. Не доверяя даже Карле, в рабочем кабинете отца она всегда убиралась сама, поддерживая идеальный порядок: будто надеялась, что вопреки заключению сыскной гильдии и здравому смыслу, Сандр однажды откроет входную дверь, поднимется сюда и сядет за старый, в крапинках туши стол, принадлежавший еще деду, чтобы склониться над своими справочниками.
В моей спальне на теневой стороне дома царили привычные прохлада и полумрак. Пахло, несмотря на длительное отсутствие, свежестью и лавандовым мылом, будто запертую комнату недавно проветривали и убирали. Осененный догадкой, я пододвинул стул к гардеробу, заглянул наверх.
Пыль отсутствовала.
Как и свитер на аккуратно застеленной кровати, который, помнится, перед отправкой на Границу я в спешке забыл убрать в шкаф.
После получения звена я нечасто появлялся дома, предпочитая ночевать в гильдейском общежитии. Когда же оказывался здесь, мать обычно пряталась в родительской спальне и делала вид, будто меня не существует. Чтобы зайти ко мне, даже речи не шло.
Но сейчас перед глазами ясно встала сцена, как Силлэ отпирает дверь снятым тайком слепком и задумчиво бродит по комнате, приводя ее в порядок, чтобы нерадивому хозяину всегда было куда вернуться.
Для боевого мага, особенно серебряного звена, кое-кто теряет из виду слишком много важных вещей.
Я распахнул окно, впуская с улицы теплый ветер, отвел в сторону яблоневую ветвь. Замешкался, обнаружив в саду Яна. Сбежав с уроков, брат в компании знакомых подростков баловался созданием каких-то жутких фантомов. Никак девчонок намылились пугать?!
Вольнотворец мелкий! Рукава засучены до ободранных локтей, штаны порваны на коленях. Вымазанные рыжим патлы собраны в куцую косичку. Отца, будь он жив, удар бы хватил при виде этого безобразия.
Когда же Ян поймет: маг созидания не равно последний бродяга с тракта. Нужно сводить его в гильдию и познакомить с мастером Имейгаром — тот хорошо втолковывает нерадивым ученикам, какой внутренней дисциплины требует даже простейший акт творения.
«Боевому магу легче всего добиться…».
Своей цели? Чушь! Не надо брату идти по нашим с отцом стопам. Пусть лучше творит, как и Силлэ: создает своих глупых страхолюдин и верит в бесконечное множество миров.
Мать и Дьянус… Что случится с ними, если я погибну в грядущей авантюре? Будет ли Силлэ так же отчаянно ждать сына, как и мужа, разумом понимая, что я никогда не вернусь? На секунду возникло желание послать все к одному известному демону, и пусть Счастливчик выпутывается самостоятельно, коли уж он заварил эту кашу. Еще полгода назад я, вероятно, так и сделал бы. А то и вовсе доложил главе гильдии.
Но… Я хорошо помнил гадостное, опустошающее ощущение прилипшей к рукам крови, после того как во сне перерезал Лайку горло. Иногда боевым магам приходится бороться с внутренней скверной. Если я сейчас отступлю, может статься, через месяц или год во время штурма какой-нибудь темной гильдии мне снова придется убить лучшего друга.