Лайк тоже находился тут, дежурил за высокой резной спинкой господского кресла. Надо заметить, выбор у Счастливчика был невелик. Как и Крид, мэтр Шай предпочитал держать гостей стоя: видимо, чтобы не отвлекали дольше необходимого.
Эльза промолчала, но ее взгляд оказался красноречивее слов. Блондин опасливо отступил, прикрываясь патроном от гнева алой ведьмы.
— Ибис Айсмекер, Эльза Ворлдблад, какая честь, что вы почтили присутствием нашу скромную обитель! — глава темных магов дружелюбно шагнул навстречу, привычно потянулся поцеловать ручку даме, но сразу же опомнился.
Молодящийся франтоватый мужчина сорока пяти лет с выбритыми висками и порочным гипнотизирующим взглядом, в прошлом известный дамский угодник и кутила, он и сейчас, пожалуй, дал бы фору Лайку по части похищения женских сердец.
В начале шестидесятых человек передо мной мелькал в личной свите нашего достопочтимого монарха, но после скандала со вскрывшимся магическим даром был обвинен в шпионаже в пользу Совета, удален от двора и фактически выброшен на обочину доживать век в безызвестности. Поговаривали, однако, что шумиха просто уловка, и якобы отошедший от дел маг возглавил тайную канцелярию. По иной версии зарвавшегося коллегу сдал сам Совет.
Сколько правды в слухах, не признается никто, а потому Шайратт может быть как незаконной игрушкой короля, так и банальной местью Совету. Ясно одно, человек передо мной лису съел на интригах. Он опасен, очень опасен. Но отступать поздно, а значит, немного подергаем мантикора за усы.
— Господин Бишоп Найтслеер помнит имена всех боевых магов?
Бывший шпион хорошо владел лицом, чтобы выдать недовольство: сказывалась долгая практика при дворе. Лишь в глазах на мгновение мелькнуло обещание неприятностей.
— Не всех. Перспективных. Одна из тринадцати алых ведьм королевства и самое молодое серебряное звено на нынешний день — заметные фигуры на доске, а вы к тому же успели перейти мне дорогу. Не скажу, что старина Гарп был особо полезен, но я не люблю, когда ломают мои планы, да и еще и вводят в убыток.
Знакомое имя. Тот предатель в поместье к’Арзирп? Контрабандисты работали на Шайратт? Секундное замешательство не укрылось от внимания Найтслеера, и тот улыбнулся:
— Позвольте полюбопытствовать, чем я привлек ваше внимание?
Я подбородком указал на пришпиленный к вороту значок гильдии.
— Золото больше подходит к цвету моих глаз.
Мэтр рассмеялся, оценив.
— Шутите в такой момент — смелости вам не занимать! И самонадеянности тоже! — Найтслеер спрятал улыбку: прелюдия кончилась, настала пора переходить к делам. — Самонадеянность и честолюбие — неотъемлемое право молодости. Лайк, — он обернулся к блондину, — как думаешь, наш общий друг говорил кому-нибудь, куда он направился.
— Бис не любит делиться славой.
— И я так думаю, иначе тут давно бы кишела половина боевой гильдии, — мэтр сел за стол, скрестил длинные, точно у музыканта, пальцы. — Значит, вы решили, что справитесь втроем? Похвальная попытка. И провальная. Вы не тому человеку доверили прикрывать спину.
— Все ошибаются.
— Такой блестящий талант и растрачивает себя на служение алчным старикашкам! В умелых руках вы заиграли бы ограненным бриллиантом. Что скажете, юноша? Не думали сменить хозяина?
Я взял паузу, пусть и приготовил ответ заранее.
— Вынужден отказаться.
— Понимаю. Пресловутая честь звена, — с притворным сожалением вздохнул мэтр Шай. — В таком случае нам пришла пора прощаться.
— Не будет ни щедрых посулов, ни вульгарных угроз? Ни времени на раздумья?
— Полноте! Вы умный человек — я оскорбил бы вас, считая иначе — а потому прекрасно осознаете последствия сделанного выбора. Да и лишним временем я не располагаю: нужно, на всякий случай, готовиться к переезду. Или же «нет» превратилось в «да»?
Я покачал головой. Мэтр кивнул Счастливчику.
— Лайк, проводи гостя.
Блондин запнулся.
— Хотите, чтобы я…
— Смелее, мой коварный друг! Тебе выпал отличный шанс доказать преданность нашему делу.
Унылый рванул меня под локоть, вытаскивая из кабинета. Следом неохотно поплелся Лайк, а за ним — по кивку Бишопа — Рябой. Эльза закусила губу, но, помня о приказе, удержалась от глупостей вроде бессмысленного бунта.
— Пусти! Сам пойду!
Пальцы конвоира сжались крепче.
Обратно: мимо спален, кладовых, камеры к дальнему необжитому концу пещер. Темное место для темных дел.
Облицовка на стенах сменилась необработанным камнем. Лампы кончились, и путь освещал тусклый масляный фонарь, прихваченный Унылым у последнего поворота: не первый раз пользовались этими переходами. Местами потолок снижался так, что приходилось пригибаться. Иногда попадались боковые ответвления, забранные решетками — по большей части, ржавыми в хлам, хотя встречались и новые, вызывавшие закономерный интерес: что находится по ту сторону? Глухое рычание, раздавшееся из-за одной, слегка поубавило мое любопытство, но большую часть пути нас провожало эхо, играющее с шорохом наших шагов.
Далеко еще? По прикидкам, от центральных помещений гильдии мы ушли на четверть километра.
Проход снова расширился в небольшую пещеру.
Толчок в спину заставил непроизвольно сделать несколько шагов. Я обернулся. От темных меня отделяло метра три. Лайк, прикусив губу, затравленно озирался на невзначай расползшихся по обе стороны от него конвоиров. Унылый, поставив масляную лампу на выступ, воплощал безразличие. Рябой насвистывал легкомысленный мотивчик. Сопротивления они не ждали: казенная удавка на моей шее — весомый довод не делать глупостей.
Свет отражался в сталактитах, рассыпался по потолку рыбьей чешуей, выделял темные пятна под ногами. Земля? Кровь? Справа, уходя в стену, шумела река. От черной бурлящей воды несло убийственным холодом, наросты грозили бритвенной остротой — или порежет на лоскуты, или замерзнешь к Ксашару.
— Искупаться захотелось? — глумливо протянул Рябой, перехватив мой взгляд. — Погоди. Скоро вдоволь наплаваешься.
Понятно: если повезет, река получит безразличный труп; если нет…
— Целься точнее, — попросил я Счастливчика. Мне не нравилось, как у него дрожали руки. Лучше бы дело ограничилось одним ударом.
— Бис, я… В конце концов, ты сам выбрал свою судьбу! Я не хотел, чтобы все так обернулось!