Глава четырнадцатая. Белая пелена
— Я не думал, что все так обернется! — виновато оправдывается блондин. — Бис, ты же не бросишь друга в беде?
— Брошу! — я злее сотни демонов и успел тысячу раз пожалеть, что позволил себя заманить на гулянку. — Потому как кто-то хочет, чтобы нынешним вечером у него на одного друга стало меньше!
— Лайки, дорогуша, похоже, ты проспорил мне желание, — в закуток, куда мы удалились для выяснения отношения, вваливается хозяин дома, он же зачинщик балагана, устроенного с вполне определенной целью. В нос бьет вонь дорогого вина и сигаретного дыма. — Твой друг всегда отличался… благоразумием. Ему не до наших маленьких шалостей.
— Шон, отвянь! Мы скоро придем, — заверяет Лайк. Шепотом взмаливается. — Бис, ты же знаешь, я мухе в глаз попадаю с тридцати шагов. А тут всего десять!
— Последний раз, — смиряюсь: от сплетен не скрыться, а в наши дни лучше прослыть безумцем, чем трусом. — И ты поклянешься, больше никаких азартных игр!
— Клянусь! — поспешно отзывается блондин, и я скептически хмыкаю.
Чтобы собрать гостей в зале, у Шона уходит минут тридцать. Не люблю подобные мероприятия в том числе и за вечный хаос. Сначала мы ждем, пока ребята, которым «совершенно нельзя пропустить потеху», доиграют партию в твист. На кухне внезапно не оказывается яблок, и все дружно ищут ключ от кладовой. Лайк, заваривший кашу, в процессе поисков теряется на пару с девицей распущенного вида.
— Можно разобраться с этим как-нибудь побыстрее?
— Куда-то спешим? — Шон ухмыляется, вызывая жгучее желание дать ему по зубам.
«Да. На тот свет», — хочется съязвить, но я благоразумно молчу.
Наконец все в сборе.
Я скептически изучаю яблоко — желтое, сморщенное, едва ли больше сливы. Хоть не горошина! Примеряю на ладонь. Удастся отделаться рукой? Шон хмыкает. Лишиться пальцев, особенно учитывая намерение стать боевым магом, не сахар. Лучше сразу головы.
Кладу цель на макушку.
Сочтем это испытанием на доверие.
Стайка разношерстных девиц подводит стрелка к черте, расступается. Одна с гривой каштановых волос чмокает блондина в щеку на удачу, хохочет, ускользая от объятий. Счастливчик глупо скалится, бормочет пошлости, вызывая взрыв дружного смеха среди поклонниц. Шатается, едва держась на ногах.
Я непроизвольно сглатываю, хотя во рту все пересохло. Лайк пьян, мертвецки пьян. Проклятие! Наверно, пора начинать молиться…
…Ледяная стрела, оцарапав шею, разбилась о стену за спиной.
— Промазал! Косила ты! — с насмешкой протянул Рябой, отталкивая блондина. — Давай-ка покажу, как нужно!
Он, словно лист, смял осколок кремния, что держал наготове, подбросил на ладони булыжник.
— Ну-с, развлечемся маленько? Господин боевой маг небось думает, мы шутки шуткуем? Ишь с каким презрением смотрит, — тонкие губы искривила злая усмешка: не удивлюсь, если в начале карьеры ублюдок тренировался на кошках. — Что выбираешь, шавка Совета? Локоть? Колено?