— Возвращайся, — только она знает, к кому из двоих обращена ее просьба. Края запечатанного конверта режут пальцы. Вместо отправителя и адресата слова, написанные мелким скачущим почерком, буквы едва отличимы одна от другой.
«Nada es imposible».
Женщина перечитывает послание снова и снова, будто не может уловить смысл. Она не спешит разогнать заклинанием сгустившиеся вокруг тени. Не торопится распахнуть окно и впустить в застывшую духоту свежий воздух. Она боится увидеть мир, который ждет снаружи.
Пока будущее скрывает пелена, остается надежда, что Дьянка пересечет Океан отражений и достигнет Страны Чудес.
Пока есть выбор, можно обмануться и представить, что тот, кто должен быть мертв, просто где-то далеко, задержался в пути.
Пока длиться добровольный сон разума, порожденные им демоны не исчезнут…
…Рябь проносится по глади зеркал. Отражения меняются. Роли меняются. И другой «гость» задает вопросы хозяину (пленнику?) лабиринта.
— Уступил? Лишь на словах. А на деле… она кровь твоего мира. Ты понимаешь, что не способен подарить ей счастье, но готов погубить даже ее тень, тень ее тени, лишь бы не отдавать никому? Так, может, прекратишь лгать?! Хотя бы перед самим собой.
— Кто ты?
— Всего лишь порожденное вами отражение. Самое удачное.
За узнаванием следует понимание.
— Ксашар! Контроллер Ситуационных Аномалий и Шифратор Альтернативных Реальностей! Значит, это ты его создал! Ты вмешивался и исправлял ошибки?.. — пауза. Вопрос. — Плевела хаоса, почему они взошли во всех линиях, которых я коснулся? Я искал, но так и не нашел ответ.
— Это как раз очень просто. Сила созидания должна служить миру, а не потакать эгоизму творца. Только тогда она принесет благо…
Стук в дверь разбивает тишину, пробуждает от иллюзий. Женщина испуганно и одновременно с вызовом вскидывает голову. Она помнит заключенный давным-давно договор: предательство значит смерть, но верно и обратное — общая цель способна сплотить добрых друзей, случайных знакомых и даже давних недругов. Неизвестный не спешит входить. Это просто знак, что время заканчивается.
Сдавшись перед натиском реальности, она опасливо, как ядовитое насекомое, вскрывает письмо. Сотни отражений повторяют за ней, готовые к любому исходу. А к чему готова она?
Внутри белый лист. Пальцы дрожат, не желая смириться: белый — цвет смерти, цвет конца… и одновременно начала. После секундной заминки, она хватает перо. Пишет. Единственно правильный ответ.
«Todo depende de cuán fuertes sean los lazos que te ataron».
Ветер распахивает ставни, ураганом врывается внутрь, подхватывает листы бумаги, стирает руны, опрокидывает зеркала. И отступает, чтобы дать дорогу утру, грядущему за ним.
Вздох. Вопрос.
— Что случилось?
Она оборачивается. Отчаяние на ее лице сменяется недоверием, радостью. Она бежит навстречу тому, кого вернул ветер. Всхлипывает, едва сдерживаясь.
— А ты не помнишь?
Растерянный взгляд дает однозначный ответ, и она продолжает.
— Ты… пропал. Говорили, что тебя забрал демон.
Отражения тают, и вместе с ними угасает и эхо иных реальностей — то, что было, и то, что могло быть. Остается ее осунувшееся утратившее свежесть беспечной юности лицо. Ее дрожащий голос. Ее «пропал», что звучит как «погиб».
— И ты все это время верила в меня?
Она судорожно сглатывает и плачет. Смахивает слезы, не замечая, как размазывает чернила по щекам. Он неловко накрывает ее ладонь своей. Его пальцы теплые, наконец-то теплые.
— Прости, что заставил ждать так долго. Я вернулся, любимая.
Фантомы Ксаши. Немного безумия вместо послесловия
История, написанная, прочитанная ли до конца, обретает собственную жизнь. Но кто сказал, что конец должен быть только один?
Кто сказал, что история одна?
Слово сказанное и слово услышанное — разные слова. Читатель и автор видят две непохожие книги. Непонятно? Тогда позвольте сделать небольшое отступление.