Умертвия рождались из останков могущественных темных колдунов. Кончина, особенно насильственная, портила характер, и не упокоенная вовремя душа продолжала вредить людям, не желая по-хорошему отправляться в Облачные сады. По-плохому тоже не всегда получалось: колдовские способности духа, сбросившего бренную оболочку, не только не пропадали, а иногда даже преумножались. Умертвия жили за счет магии, ей питались и ей же убивали.
Фантомы Алисии лопнули, как мыльные пузыри. Следующая молния насытившегося духа расколола пополам камень, за которым я скрывался. Я торопливо сменил убежище, перебравшись к Нейгирде.
— Никакой чистой силы! Прекращайте кормить тварь! — сердито приказал золотозвенник. Очередная молния, выбившая каменную крошку, заставила его пригнуться ниже.
— Я от..влеку, а ты дей..ствуй, — предложил я.
— Наоборот интереснее.
Маг бесстрашно выпрямился во весь рост, ловя новое заклинание врага в раскрытые ладони. Я изумленно хмыкнул. Не ожидал, что Нейгирде решится применить поглощающий щит.
Духа не обескуражила неудача, только обозлила. Следующая атака хоть и не сломала защиту золотозвенника, вынудила его попятиться на пару шагов. Нужно пользоваться моментом, пока внимание умертвия сосредоточилось на дерзком волшебнике, посмевшем бросить ему вызов. Я выкатился из-за булыжника, побежал вперед и в сторону, обходя врага по широкой дуге.
Маневр, к сожалению, не остался незамеченным. Тварь сменила репертуар, доказывая, что отлично владеет любой стихийной магией. Я едва-едва успел отклонить рой острых сосулек, грозивших пронзить меня насквозь. В Джеймса, подкрадывающегося с противоположной стороны, полетел огненный шар. Нейгирде с трудом развеял очередную молнию.
— Ustice!
Эдмон хотел замедлить шуструю бестию, но чары срикошетили и… ударили прямо в меня!
— Ксаш! — не удержался я от ругательства, ныряя лицом в снег. Правую ногу парализовало до колена.
— Бис, берегись! — испуганно крикнула Алисия.
Я резко перевернулся на спину, протер запорошенные снегом глаза. Окаменел, даже не пытаясь отползти от нависшей надо мной фигуры — развевающийся без ветра рваный балахон напоминал черную медузу. Из-под низко надвинутого капюшона ухмылялась тьма. Из широкого рукава показалась бледная иссушенная длань. Прикосновение умертвия губительно: оно забирает волю, а затем и саму жизнь.
— Connaisan! Praidence!
Ледяные копья одновременно атаковавших близнецов прошили духа насквозь, не нанеся никакого вреда. Ответная воздушная волна сбила бросившихся на помощь магов с ног.
Костяные пальцы сомкнулись на горле… на ошейнике Совета, скрытом под шарфом. Пронзительный визг твари оглушал. Кожу немилосердно пекло, но я снова обрел способность двигаться. Не медля, ударил кинжалом во тьму, скрывающуюся под капюшоном. Еще раз и еще…
Скомканный темный плащ рассыпался мелкой трухой, обнажив выбеленный череп с длинной кривой трещиной от кинжала. Обычная закаленная сталь порой более эффективна, чем самые заковыристые заклятия. Я ошеломленно смотрел на останки умертвия, еще не осознав, что бой окончен и мы победили.
— Не шевелись!
Подбежавшая первой Алисия ловко размотала шарф, чуткие пальцы оттянули ошейник, осторожно исследовали ожог на шее.
— Оригинальная у тебя тактика, — хмыкнул Нейгирде.
Опытный маг едва заметно выдохнул. Похоже, золотозвенник перепугался не меньше, чем я.
— Оригинальная. Но, как ни удивительно, результативная.
— Бис, извини, — Эдмон замялся.
— Брось, — отмахнулся я от ненужных оправданий. — В бою вся..кое случает..ся.
Мной владело странное чувство. Последние дни я ощущал себя мертвецом, которого выдернули из могилы и по нелепой прихоти воротили в мир живых. Этакий беспокойник, бродящий по окрестностям, упрямо цепляющийся за свое никчемное существование, забывший, что усопшим положено тихо-мирно лежать в склепе.
Но минуту назад, когда настоящая смерть приветливо улыбнулась мне из-под черного капюшона, я внезапно вспомнил, что еще жив. Более того я не хочу умирать, по крайней мере, так бестолково.
Небесный пик терялся в облаках. Неприступная вершина, погубившая немало судеб. Слышишь меня, сволочь?! Я дошел один раз, сумею и снова!