***
Светало.
Под ногами скрипел наст. Мороз пощипывал щеки. Дыхание вырывалось облачком пара и устремлялось вверх, к стыдливо розовеющему эфиру, кокетливо спрятавшемуся за полупрозрачной дымкой.
На вершине Небесного пика царило безмолвие. Владыка гор безучастно наблюдал, чем закончится затянувшаяся история. Я медленно взбирался по крутой тропе, бросив позади мирно спящий лагерь. Обернувшись, я мог бы различить узкий уступ, на котором, сливаясь со снегом, раскрылась палатка. Ненадежное убежище на краю пропасти над серым штормовым морем облаков.
Я не оглядывался.
Храм Предтеч был недалеко. Постройка Древних притягивала меня с непреодолимой силой, словно огонь свечи мотылька. Зачем я вернулся? Ведь это место не предназначено для людей.
Восемь долгих, бесконечных лет я берег тайну проклятых гор. Было ли мое решение бессмысленным, ведь о Храме все равно узнали? Остановила бы смерть Яна и исчезновение отряда Нейгирде других искателей? Я сомневался. Люди не терпят белых пятен на картах. Рано или поздно, через десять лет или сто, кто-нибудь отчаянно-безрассудный снова доберется до вершины, возможно, у него даже хватит умений разрушить печать алой ведьмы, и тогда тьма, заключенная в Храме, вырвется на волю.
Эльза, как я должен поступить? Мне страшно, Эльза.
Сначала он заблокировал магию. И тут же ошейник сдавил горло, отметая саму мысль о сопротивление.
Я непроизвольно вцепился в металлическую полоску артефакта, тщась сорвать его или хотя бы чуть-чуть ослабить стальную хватку. Колдун ждал — на безопасном расстоянии, чтобы не опасаться обычного оружия. Но я все равно рискнул. Безрезультатно: неловко брошенный нож сбил неожиданный порыв ветра, лезвие зацепило склон и нырнуло в снег.
Пальцы бессильно скользили по ошейнику. Поначалу в груди просто давило. Спустя минуту легкие уже горели огнем, требуя глоток воздуха. Кровь оглушительно стучала в висках. Перед глазами кляксами, пожирая заснеженный мир, расползалась чернота.
Я не удержался на ногах. Край уступа угрожающе скакнул навстречу, обжег лицо снегом, на мгновение вернув ускользающее сознание. Пропасть. Свалишься — никто и следов не найдет. А уж объяснить мое исчезновение золотозвенник сумеет.
Нейгирде медленно приблизился. Укоризненно покачал головой и… развеял заклятие.
— Думал, ты более благоразумен, Ирбис.
Я судорожно кашлял, пытаясь то ли отдышаться, то ли, наоборот, выплюнуть легкие. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из ребер. Воздух, живительный и морозный, обдирал горло наждаком.
Наверно, именно так чувствует себя висельник после сорвавшейся казни. Не давая опомниться, боевой маг оттащил меня от края, выломал руки за спину, стянул петлей запястья. Посмотрел на уходящую вверх тропу.
— Занятно. Если ты сбежал, значит, счел, что дальше справишься сам, — глаза золотозвенника вспыхнули азартом. — Похоже, наша цель уже близко. Вставай! Идем обратно!
Не сразу, но мне удалось принять вертикальное положение. О сопротивлении нечего было и думать: готовая в любой момент затянуться на горле удавка — убедительный довод.
На спуск ушло намного больше времени, чем на подъем. «Без рук» приходилось ступать осторожно, тщательно выбирая место, куда поставить сапог. Но несколько раз-таки я проехался по склону, дважды чуть не сорвавшись с обрыва.
Нейгирде не торопил, но и помогать не спешил: похоже, ему было безразлично, разобьюсь я или нет. Умыл руки, вверив мою судьбу случаю и моей собственной осторожности?
Когда мы достигли лагеря, окончательно рассвело. Навстречу выбежала взволнованная Алисия.
— Ней, где вы пропадали? — девушка заметила путы. — Что это значит?
— Я должен кое в чем признаться, — золотозвенник помедлил и неохотно, понимая, что от вопросов ему не отделаться, раскрыл обман. — Бис на самом деле Ирбис Айсмекер, шайраттский убийца.
Эдмон воспринял новость на редкость безразлично.
— Ты шутишь?!
Алисия недоверчиво прищурилась, решив, что мы ее разыгрываем.
— Это правда. Соваться на Сильверритский хребет, не зная безопасной дороги — самоубийство, и я выбрал лучшего проводника для отряда, — жестко осек Нейгирде, давая понять, что не собирается обсуждать принятое решение.
На лице девушки сменилась целая гамма эмоций. Изумление, оторопь, мука, ненависть, дикая ярость. Эдмон в последнее мгновение успел перехватить девчонку, не давая ей расцарапать мне лицо.
— Пусти, — безрезультатно рванулась колдунья. — Пусти меня! Эта тварь убила мою сестру!
— А кроме нее десятки тысяч человек, — бесцветно отозвался тот. — Но вряд ли Ней притащил его сюда, чтобы дать тебе выплеснуть гнев.
Имя командира заставило Алисию чуть поумерить пыл, но не успокоило окончательно.
— Почему? — золотисто-карие глаза полыхали праведным гневом. — Эльза всегда говорила о тебе с таким восхищением… нежностью! Почему ты сжег ее?! Я требую ответа?! Я... я имею право знать! Почему ты убил ее!
«Почему она пожертвовала собой, чтобы спасти тебя?» — молчал, или мне казалось, Нейгирде.
Смотреть им в лица было невыносимо.
— Она ока..залась сильнее меня.