***
Пламя костра, алое, взлохмаченное слабыми порывами ветра, напоминало ее волосы. От огня дышало жаром, но пальцы все равно закоченели: впившиеся в запястья ремни перекрыли кровоток. Шея опухла и ныла, а плотно прилегающий к коже артефакт заставлял неуютно ежится.
Алисия и Нейгирде ушли часа полтора назад. Они не стали бы меня слушать, как я когда-то отказался понять Лайка.
… — Разреши мне уйти.
Я качаю головой.
— Ксаш тебя забери! Бис, я же не причинил никому вреда! Ты действительно готов позволить им упечь меня в Дайо?! Рейк, Марико, я им с самого начала не нравился. Но с тобой мы же были друзьями.
— Были. До того, как ты связался с темной гильдией.
— Мне не оставили выбора.
Подобные оправдания звучали десятки раз. Стоило припереть предателя к стенке, как начинались жалобные причитания про трудные жизненные обстоятельства, больных родичей, голодных детей.
Счастливчик тоже понимает, что меня этим не прошибешь.
— Ну и сволочь же ты, Бис, — Лайк внезапно утрачивает запал, опускается на землю. — Хорошо. Раз считаешь, что я заслуживаю, убей лучше сам. Не хочу суда. Как представлю рожи напыщенных индюков-присяжных, глазеющих на меня словно на мартышку в клетке, передергивает от отвращения. И гнить пожизненно в камере не хочу.
Блондин запинается и озвучивает истинную причину.
— Прошу об одном — не упоминай в отчете Шайратт. Моя семья не должна расплачиваться за непутевого сына. Если наша дружба имеет для тебя хоть какое-то значение, соври, что я погиб при выполнении задания. Сильверритский хребет — опасное место, глава Хейд поверит.
Обернулось бы все иначе, если бы я отпустил Лайка? Абсурдная, нереальная просьба, которую честно проигнорировал принесший присягу боевой маг, но… мог исполнить друг. Либо же следовало убить Счастливчика, как он сам просил? Даже догадывайся я, что случится дальше, хватило бы мне решимости и хладнокровия нанести удар, ведь в тот момент Лайк действительно еще не причинил никому из нас вреда?
Я до сих пор не знал ответов на эти вопросы. Не знал, что ждет нас дальше. Нейгирде и его спутница, наверно, уже добрались до Храма и обнаружили печать Эльзы. Как скоро они сообразят, что Алисия не справится с заклинанием сестры и придут обратно за моей кровью?
Кровь тоже алая.
В пляске огня мне мерещилось лицо погибшей колдуньи. Я помнил ее разной: язвительной недотрогой, когда мы только познакомились; беззаботной кокеткой, за компанию смеющейся чьей-то глупой шутке; сосредоточенной курсисткой, склонившейся над книгами; холодно-отстраненным бойцом за минуту до схватки. Но едва я закрывал глаза, четче всего передо мной вставала ее последняя улыбка.
Мертвая Эльза улыбалась, напрасно доверившись мне.
Оставленный на охране лагеря Эдмон от нечего делать решил рассортировать припасы. Колдун притворялся, что меня не существует, поэтому-то я и удивился, когда затянувшееся молчание нарушил вопрос.
— Значит, ты и есть шайраттский убийца, призвавший на Углич Белую пелену?
— Да, — ненужное подтверждение, но почему-то магу требовалось, чтобы я признал это вслух.
Эдмон рассеянно перебрал разложенные артефакты. Отодвинул вещи, приблизился, сел рядом на корточки, глядя в огонь и видя там что-то свое.
— Белая пелена забрала у меня всю семью. Сварливую, наполовину глухую бабку, отца, мать, ее младшую сестру с мужем и их годовалую дочь, мою кузину. Сейчас малышка выросла бы в прелестную девчонку… забавную и любознательную, колючую и упрямую, как и всякий подросток.
— Мне жаль.
Прозвучало глупо и банально, но это единственное, что я мог сказать.
Он качнул головой.
— Они мертвы. А ты до сих пор жив! Вынес и пытки палачей Совета, и заключение в Дайо. Сам Сильверритский хребет тебе нипочем! — Эдмон вытащил кинжал из поясных ножен. — Знаешь, меня всегда возмущало отсутствие справедливости в этом мире.
Колдун замолчал, коснулся кончиками пальцев лезвия, проверяя остроту. Какое-то время над лагерем царила тишина.
Эдмон горько усмехнулся.
— Но больше всего в текущей ситуации меня злит тот факт, что тебе и правда, искренне жаль!
Он удобнее перехватил оружие, зашел за спину. Я ждал смерти с облегчением и… растерянным недоумением. Моя история закончится сейчас? Просто и бессмысленно? И я так и не пойму, почему восемь лет назад единственный остался в живых, когда друзья все погибли?