— Осторожнее, Бис, — шепотом предупреждает Эльза.
Я и сам обратил внимание на нового «актера». За левым плечом отступника на постаменте уселся толстый карлик, беззаботно болтая ногами в остроносых туфлях. У недорослика рыжие тяжелые локоны, нос картошкой, маленькие, сдвинутые к переносице глаза и непропорционально огромные ладони. Одет он в клетчатый зелено-черный сюртук, вздутые панталоны, на голове красуется островерхий колпак с бубенцами. Слышал я, что правитель Кулаго держит при дворе подобного уродца в качестве шута.
Веселиться, однако, не хочется. Паяц передо мной опасен. От него так и разит магией — чуждой, непонятной, могущественной. Клоун поднимает тяжелый взгляд и оскаливается в ехидной, щербатой ухмылке.
— Бис, что будем делать?
Квит спокоен и сосредоточен. Эльза точь-в-точь деревенская крысоловка, увидевшая, как в соседнем дворе вывесили вялиться плотвичку — и полакомиться охота, и самой не угодить бы в пасть дремлющему у крыльца волкодаву.
Времени на размышления нет. Лайк в любую минуту завершит заклинание. Что произойдет потом, я не рискну угадывать.
— Прикройте.
Прежде чем друзья успевают возразить, переступаю порог Храма. Сердце екает, замирает. Кажется, на макушку вот-вот обрушится потолок, погребая меня под грудой зеркальных осколков.
Ничего не происходит.
В присутствии неизвестного существа я опасаюсь применять магию. Бегу, собираясь подобраться к предателю вплотную. Лайк заканчивает декламацию, нервно смеется, выбрасывает руку, направляя в меня чары.
— Хочу стать самым сильным… уничтожить их… всех!
Ксаш! В отчаянной попытке дотянуться до отступника ныряю «рыбкой». Мелькает мысль, что наверняка сейчас словлю какое-нибудь крайне гадостное заклинание.
Порыв ледяного ветра проносится над макушкой, взъерошивая волосы. Запоздало кричит предостережение Эльза.
Перекатываюсь по полу, вскакиваю на ноги рядом с противником. Рука Лайка, которой он блокирует удар, внезапно исчезает, растворяясь в воздухе, словно ее одним махом отгрызло невидимое чудовище. Кровь брызжет из страшной раны, пачкая мой и так не шибко чистый бушлат. Успеваю заметить, как ошеломленно, непонимающе расширяются глаза отступника, прежде чем кулак врезается ему в висок, отправляя в глубокий обморок безо всякого волшебства.
Секунду медлю, колеблясь. Достаю из ножен на поясе кинжал и чиркаю по горлу блондина, довершая начатое. Марико отомщена. В груди давит. Пальцы разжимаются, выпуская ставшее неподъемным оружие. Медленно оборачиваюсь, не зная, увижу ли я в глазах Эльзы и Квита одобрение исполненной мести или порицание за убийство беспомощного человека, бывшего недавно нашим товарищем.
Непроизвольно облокачиваюсь на постамент в поисках опоры. Квит лежит без движения. Эльза, склонившаяся над молчуном, отрицательно качает головой. Нелепо! Смерть, предназначенная мне, прошла мимо и забрала еще одного моего друга.
— Ви что себе позволяете, молодой человек? — брюзгливый вопрос рыжего карлика, раздавшийся над ухом, заставляет вспомнить, где я нахожусь. — Ходите, мусорите, а убирать-то кому теперь?
— Ты кто?
Осторожно, не делая резких движений и не выпуская из поля зрения вероятную угрозу, пячусь к выходу, ощущая себя мышью, мечущейся в когтях кошки, которая решила не сразу съесть, а сначала поиграть с добычей. Эльза благоразумно держится за порогом, но, судя по напряженной позе, алая ведьма готова вмешаться в любой момент.
Отпустит ли меня Храм Предтеч? Отпустит ли таким, каким я вошел?
— Це я? Живу я тут. Присматриваю. Лигне де Латабатиер имя мне, — карлик снимает колпак и шутливо кланяется. — К вашим услугам.
Раз существо склонно поболтать, рискну и попробую заговорить ему зубы. Я не имею ни малейшего представления ни о природе, ни о возможностях рыжего карлика, а потому вступать в открытую конфронтацию, по меньшей мере, глупо.
— Свиток Лайку дал ты? — взгляд падает на искалеченное тело отступника, порождая следующий закономерный вопрос. — Твоя работа?
— Тот глупый юнош звали Лайк? Мы заключать сделка, — карлик хитро прищуривается. — Он-таки не подумать спросить цену.
Отступник даже не догадывался, что тварь возьмет с него плату кровью. Мне постоянно чудится насмешка — в нарочитом коверканье слов, прищуре темных злых глаз, ехидном оскале.
— Эй-эй, ви не делай страшный лиц! В чем-таки моя вина?! Це ж просто коммерция. Ви платить, я оказывать услуги некий род…
За порогом я с облегчением перевожу дух. Судя по косвенным признакам, карлик не способен покинуть пределы Храма.
— Обойдусь.
— Как грубо! Ви плохо воспитаны, молодой человек. Но я не в обиде — сделка главней. У меня-таки есть, что вам предложить.