— Я же не дурак, Бис. Нею не следует притрагиваться к наследию Предтеч. Оно уничтожит его, как когда-то твой отряд. Командир — неплохой человек, пусть тебе он и не нравится, — я потер опухшую шею, и Эдмон понимающе усмехнулся. — Вы похожи больше, чем готовы признать сами. Не дай ему повторить твою ошибку.
— Постараюсь. Но ничего не обещаю.
Колдун, удовольствовавшись и таким ответом, протянул мне мой пояс с артефактами. Нацепив снаряжение, я подпрыгнул, убеждаясь, что нигде не звенит, и заодно разгоняя застоявшуюся кровь. Махнул рукой: «Идем!»
Пусть минуло восемь лет, память цепко сохранила и извилистую тропку, и небольшое плато, где мой отряд провел последние дни.
В горле застрял непрошеный комок.
На вершине, продуваемой ветрами, снег не задерживался, и останки предыдущего лагеря до сих пор виднелись из куцых сугробов. Около выщербленного камня мы разводили костер, а чуть левее стояли палатки — обрывки парусины колыхались на покореженных остовах грязной бахромой. Там алая ведьма обсуждала с Рейком использование артефактов в медицине, а чуть дальше Квит выплавил на скале наши имена. Лайк…
Нейгирде и Алисия успели прибраться. Раскиданные Эльзой вещи они свалили в кучу, видимо, надеясь, позже спокойно изучить на предмет полезности. У дальнего края я заметил три свежих холмика. Нерешительно приблизился к могилам, опустился на колени, касаясь теплых от воздействия энергии камней. Рейк, Квит и Марико наконец обрели положенное пристанище. Золотозвенник заслуживал благодарности хотя бы за то, что позаботился о моих друзьях.
Эдмон молча ждал, не напоминая, как дорого время.
— Уже бли..зко.
Я поднялся, отряхивая штанины.
Как и ожидалось, Нейгирде с напарницей мы обнаружили в пещере у серебряных ворот. Алисия озадаченно хмурила лоб и показывала на печать, объясняя структуру чар. Золотозвенник переспрашивал. Увлеченные загадкой, они не замечали ничего вокруг.
Я бросился на Нейгирде, сбивая с ног. Не позволяя опомниться, добавил заклинанием, даря противнику несколько часов забытья и жуткую головную боль при пробуждении. Нападать со спины — подло и низко, но, если бы золотозвенник успел контратаковать, в честном бою шансов на победу у меня не оставалось.
— Немедленно отойди от Нея!
Около уха вжикнула огненная пчела. Я поднял взгляд и устало посмотрел на девушку. Карие глаза затопило до дрожи знакомым алым цветом — колдунья приготовилась к бою.
— Успокойся, Лиса! — осадил ее Эдмон.
— Эд? — при виде друга девушка растерялась. — Ты заодно с ним?!
— Ней ошибается, — спокойно пояснил черноволосый маг. — Нам не справится с силой, что заперта в Храме.
— Как ты можешь доверять предателю, убившему товарищей по приказу темной гильдии?!
— Послушай, — Эдмон сделал шаг к подруге. Та испуганно отшатнулась, зажигая в ладони пламя, и маг решил не провоцировать. — Я тоже читал отчеты следователей. Но то, что я вижу здесь, мало напоминает версию, изложенную на официальной бумаге. Жертвоприношение ради уничтожения города? Чушь! Скорее уж выглядит, как попытка темных добраться до сокровищ Храма Предтеч. И то сомнительно. Не уверен, был ли вообще в этом деле замешан Шайратт.
— Алисия, — продолжил я. — Ты ведь уз..нала почерк Эльзы на воротах? Она запечатала Храм по моему прика..зу и моей кровью.
— Ты обманул ее! — яростно возразила колдунья, ослепленная застарелой ненавистью. — Принудил!
— Я действи..тельно обманул ее, ведь я по..клялся твоей сестре, что Белая пелена не при..несет вред лю..дям, — запнулся, собрался с духом и продолжил. — Хо..чешь знать, что случилось восемь лет назад? Хо..ро..шо, я расскажу. Восемь лет назад на вершине Небесного пика мы нашли Храм Предтеч…
Спокойно, не обращая внимания на гневные выкрики, не позволяя перебить горькую исповедь, я рассказал, как мое малодушие привело к гибели Марико, а затем Лайк воспользовался древним заклинанием, забрав жизни Квита и Рейка. Поведал про убийство отступника, которого, несмотря на все, до последнего считал другом. Вспомнил волну густого липкого тумана, что быстро и неотвратимо наползала на лежащий внизу город, и какую нестерпимую пытку причиняли объятия спасающей меня алой ведьмы.
Я говорил. И Алисия постепенно начала слушать.
— …твоя сестра пожертвовала собой, чтобы защитить Углич. Я охотно отдал бы жизнь, если бы это вернуло ее. Но мертвых не воскресить, как бы нам не хотелось. Ради Эльзы, ради памяти о ней, я не позволю войти в Храм даже тебе, особенно тебе.
На смену словам пришло опустошение. Впервые я открыл правду о случившемся восемь лет. Наступившая тишина была хрупкой как лед по весне — один резкий звук, неосторожный шаг, и треснет, а дальше… Не угадаешь, промочишь ли ноги или утонешь с головой. Эдмон хмурился. Алисия беззвучно всхлипывала, кусала губы. Не знаю, поверила ли девушка мне или нет, но сил доказывать что-то больше не было.