***
На западном склоне Сильверритского хребта шел снег.
ИНТЕРЛЮДИЯ. ПАРАДОКС ВСЕМОГУЩЕСТВА
Если Творец всемогущ, способен ли он создать камень, который сам не сумеет поднять?
Д.А.
Глава первая. Женщина, демон и книга
Падал снег. Крупные кипенные хлопья нехотя отлеплялись от затянутых серой куделью небес, кружились в воздухе и пушистым покрывалом укутывали задремавшую землю. Отвечая на легкие касания ветра, испуганно вздрагивала молодая ель, поникшая под тяжестью снежной шубы. Мрачными тенями-стражами подкрадывались, окружая, черные стволы сосен, и в их безмолвии, в глухой тишине, воцарившейся под пологом затаившегося леса, звенела призрачная угроза.
Смеркалось. Холодало. Дыхание, вырываясь облачком пара, устремлялось вверх, к раздутым рыхлым брюхам туч, к недостижимым вершинам гор, молчаливыми великанами встающим из-за деревьев.
В десяти шагах от нее умирал человек.
Могла ли она его спасти? А главное, хотела ли?
***
За окном тоскливо завывала вьюга. Студеный норд-ост, после заката набравший силу, мчался по обезлюдевшим улицам, разрезая темноту городской ночи алебастровыми копьями снежных вихрей. Не в силах противостоять их натиску сдавалась, исчезая под наносами, мостовая, еще с утра поблескивающая оледенелыми боками вбитых в землю булыжников. Скрывались, утопая в быстрорастущих сугробах, фундаменты домов и громоздкий бронзовый парапет, за которым черным неподвижным зеркалом стыл канал. Испуганно вздрагивало пламя, прятавшееся под ненадежной защитой слюдяных стенок фонаря. Не в силах разогнать мрак, оно отчаянно мигало тусклым светлячком посреди разбушевавшейся метели.
В натопленной комнате было жарко, даже душно. Весело потрескивал огонь в большом камине. Теплые желто-рыжие отблески плясали на аккуратно сложенной березовой поленнице и стенах, обитых бархатом, темно-бордовым с вышитыми золотой нитью лилиями. Световые «зайчики» скакали по старому, в проплешинах ковру, привезенному из южных провинций еще дедом нынешнего владельца дома, и перебирали покрытые пылью корешки книг на полках, тонули в глубине большого, в человеческий рост, зеркала. Пастелью ложились на мятые листки в ее руках. Огонь с радостью поглотил бы бумагу, стерев незатейливую вязь строк и… вместе с ней, кто знает, вероятно, нечто большее.
...Нет ничего невозможного…
Буквы складывались в слова, слова в предложения, предложения в историю, сплетая в сложный запутанный узор судьбы. Власть, заключенная в маленьких корявых букашках, хаотично расползшихся по белому полю, напоминала власть бога — безграничную, непреодолимую... пугающую. Герои этой повести, чьи жизни скрывались за ровной гладью чернильных строк, умирали, убивали, влюблялись и предавали, подчиняясь ее... приказу? Всего лишь желанию.
— Занятная, однако, получилась история, не находишь?
Вырывая из полудремы, листки вольными птицами выпорхнули из ее пальцев, чтобы послушно лечь в чуткие непропорционально большие ладони. Она слегка повернула голову, встречаясь взглядом с отражением незваного гостя. Ради сегодняшнего вечера он принарядился в строгий костюм-двойку. Женщина непроизвольно отметила, что тяжелые медовые локоны превосходно сочетались с золотого шелка рубахой и жилетом цвета красного вина — знаменитой вишневой наливки, которая производится в солнечном невообразимо далеком от здешней суровой зимы Картье, расположенном на теплом берегу Лазурного моря.