— Лигне? — в наигранном удивлении, не способном обмануть ни ее, ни его, лишь придерживаясь нелепых, но привычных правил игры, женщина приподняла одну бровь. — Разве Ирбис не пожелал, чтобы ты исчез?
— Увы, — гость притворно вздохнул. — Мальчишка так и не научился четко и однозначно формулировать мысли: то, что исчезает в одном месте, обязательно появляется где-то еще. Похоже, время, данное ему на размышления, он потратил впустую.
— А как же «исполню любое твое желание, по-честному исполню, без уверток и вольных трактовок»? — процитировала, напоминая, она.
Рыжий карлик за ее спиной ехидно оскалился.
— И вы поверили демону?
— Ты жесток.
— Нет. Это ты жестока, — парировал он, веско приподнимая страницы рукописи, делая бессмысленной дальнейшую дискуссию.
Каждая строчка, каждая буква вновь родившейся истории принадлежала ее перу, а значит, и отвечать ей, если, конечно, отыщется тот, кто вправе требовать ответ. Она не успела заметить, когда листки бумаги растворились в воздухе, сменившись тяжелой чеканной монетой с профилем давно почившего императора.
— Орел-решка? Решка или орел? Ты могла придумать любой другой финал.
— Мне не даются счастливые концовки. Чудится в них что-то слащавое, неестественное.
— Неправильное, — подсказал, оскаливаясь, нужное слово карлик. — Но теперь ты пожалела мальчишку. Хочешь его спасти?
Лигне де Латабатиер навис над собеседницей. Тяжелые пальцы сжали ее плечи, вдавливая в кресло.
— Хочу, чтобы ближайшую пару часов ты не досаждал мне. Исчезни! — не попавшись в ловушку, отчеканила она, оборачиваясь и окидывая взглядом пустую комнату.
С демонами, даже со своими личными, особенно со своими, следует вести себя осторожно: вовремя подкармливать, иногда ослаблять поводок, но не давать им вволю разгуляться. В противном случае однажды рискуешь полностью подчиниться их воле.
Спасти мальчишку? Пожалуй, ее собеседник был прав. Повесть закончена, сюжет логически завершен, не требуя продолжения. Все, что она собиралась сказать, искусно заплетено в изящный узор слов. Все, что она хотела, но не могла или боялась открыть миру сама, озвучили ее герои. Отбросив ложную скромность, женщина считала, что история о боевом маге по имени Ирбис Айсмекер ей удалась.
Но с тех пор, как последние строчки легли на невинную бумагу, она постоянно ловила себя на мысли, что жалеет и попавшегося в коварную западню любопытства главного героя, и отдавшую за него жизнь алую ведьму Эльзу, и бедную девочку Марико, одним росчерком превращенную в невольную жертву шайраттца. И даже Лайка, который что-то упорно твердил про отсутствие у него выбора.
Рука тянулась к перу изменить последние страницы книги, спасти… пусть не отряд Ирбиса — вопиющее нарушение фактов полностью уничтожило бы легенду, разрушило мир Энтор-Энема, — хотя бы его самого. Мешало одно: история, написанная ли, прочитанная до конца, обретает собственную жизнь. И для нее, создательницы «Белой пелены», серебряное звено Ирбис Айсмекер навсегда останется умирать на западном склоне Сильверритского хребта. Любой иной конец будет звучать раздражающей фальшивой нотой в знакомой и привычной симфонии.
Как же ей выйти из этой ситуации?
Тяжелый атлас платья прошуршал по ковру. Долгое время женщина задумчиво стояла перед книжным шкафом, рассеянно скользя пальцами по корешкам — то ли не знала, какую историю выбрать, то ли, полностью вырванная из реальности вихрем кружащихся в голове мыслей, попросту не замечала, чем занята ее рука.
Все в той же задумчивости, она оттянула и отпустила гирьку стоящего на полке маятника, приводя в движение, а затем, решившись, вытащила из шкафа толстенный фолиант, озаглавленный К. Сашар «Легенды демонического острова». Занятный проект популярного некогда издания — роман в газете, в каждом выпуске маленький фрагмент большого мира. Будто история изменится, если складывать ее по кусочкам, как мозаику. Хотя кто знает? Ведь в процессе работы над панно случаются и потери, и тогда картина уже не приобретет завершенный вид.
Эту «картину» неизвестный поклонник собирал долго и тщательно — годами коллекционировал номера, чтобы потом переплести их под одной обложкой. Отыскав нужную главу, женщина уселась обратно в кресло и погрузилась в чтение.
"— Прощай...
На землю упали сумерки, пугливые, зыбкие, неопределенные. Главный Восточный тракт и подступающий к нему с обеих сторон березняк, напряженные лица друзей за спиной и гвардейцы Императора — все растворялось, смазывалось, отступало за грань реальности, превращаясь в расплывающиеся тени. Только его она видела по-прежнему четко. Он уходил, чтобы исчезнуть навсегда, стать еще одним призраком прошлого. Она догадывалась: если сейчас отпустить его, им, вероятно, больше не суждено встретиться, но протянутая вслед рука схватила лишь воздух и бессильно упала обратно".
Женщина захлопнула книгу, несколько мгновений слепо смотрела вдаль. Она помнила эту сказку наизусть, до самых мельчайших подробностей. Могла рассказать лучше, нежели любой из ныне живущих на земле. Вздохнула и открыла книгу — на первой странице.
"Однажды — это коварное слово дало начало многим хорошим легендам, ибо новое захватывающее приключение берет исток именно в тот миг, когда рутинное течение жизни оказывается внезапно разрушено. На осколках привычного уютного мирка рождается ветер перемен. Стихнет ли он бесследно, станет ли ураганом, стирающим империи с карт и буквы со страниц альманахов, время покажет.
Итак... Однажды юное сердце поглотила тьма. Хотя, пожалуй, эта история началась немного раньше: с обретения имени".