Хотя справедливости ради нужно отметить, что неграмотные десятилетние девочки, обитающие на диком острове посреди океана, вряд ли задумываются о таких вещах, а потому и не способны оценить важность вновь зародившейся связи.
Но мы-то запомним: каждая история имеет начало и конец. А между ними — от первой буквицы до финальной точки — шелест перелистываемых страниц. В этом шелесте живут шорох листьев, потревоженных ночными ветрами, и стук дождя по крыше, грохот прибоя, шуршание песка под босыми пятками, шепот задушевных бесед и тишина запретных разговоров.
— Можно неожиданно напасть на них, — вслух размышлял Агито. — Враги расслабились, привыкли к безоговорочному повиновению. Если подготовиться, у нас будет шанс.
Рыжая зябко обхватила руками колени, покачала головой. Ее бросало в дрожь от одной мысли открытого сопротивления рабовладельцам. Или виноват был прохладный бриз, разгулявшийся на пустынном ночном пляже.
— Они сильные. А еще вооружены: у каждого второго арбалет, у всех мечи. Настоящие, из стали! Ваши с Китом деревянные игрушки им не чета! Сутулый урод с совиными глазами вообще колдун! Глянет, и превратишься в каменную статую. Щелкнет пальцами, и нет половины поселка.
— Не дурочка вроде, а чушь несешь, — упрекнул ее Агито. — Я тоже умею заклинать стихии.
— Шутишь? — недоверчиво обернулась девочка.
— Нет. Смотри.
Он с силой сжал пальцы в кулак, а когда раскрыл, на ладони горела маленькая белая искорка, словно одна из звезд на небосклоне решила откликнуться на беззвучную просьбу и на время покинула свое пристанище.
— Теплая.
Рыжая зачарованно коснулась огонька пальцем. Звездочка ярко вспыхнула и погасла. Вуаль летней ночи, укрывшая берег Океана, стала еще непрогляднее.
— Как ты это сделал? Получается, любой человек может так просто взять и что-то наколдовать?
— Не любой и не просто, — признался Агито, просеивая песок сквозь ледяные пальцы. — Чтобы хорошо овладеть магией, необходимо постоянно тренироваться, учиться, как и в любом другом ремесле. Нужен наставник. На материке есть гильдии, где воспитывают будущих колдунов. Я собирался вступить в одну из них, а в итоге оказался здесь, на Острове.
— И чем они занимаются, эти гильдии? — заинтересовалась Рыжая.
— По-разному. Одни управляют погодой. Например, на каждом корабле крупных мореходных компаний плавают говорящие с ветрами. Другие создают артефакты и лекарства, кто-то занимается селекцией растений и животных, прививая им чудодейственные свойства. Храбрые, или безрассудные, становятся боевыми магами, защищают страну, сражаются с угрожающими королевству врагами… в том числе и существами иных граней — например, демонами.
Агито неловко замолчал, опомнившись.
— Разве демона можно убить?
Сама идея бросить вызов Ужасу, живущему в пещерах, показалась Рыжей фантастической. Каким же страшным и смертоносным чудовищем должен быть человек, способный победить демона?!
— Уничтожить, сомневаюсь. Изгнать или подчинить, — поправил Агито, задумчиво добавил. — Одолеть обитателя Бездны сумеет только по-настоящему могущественный чародей, — парень невесело усмехнулся. — Твой колдун — жалкий фигляр. Вызубрил парочку полезных фокусов, чтобы непосвященных пугать, а сам бегает на посылках у кого-то более умного и умелого, — он покосился на подругу и неожиданно добавил. — А вот ты, думаю, если повезет с учителем, способна стать владыкой демонов.
Рыжая мотнула головой, как делала всегда, когда он заговаривал о вещах, недоступных ее пониманию.
Две прошедшие недели разительно отличались от всей ее предыдущей жизни на Острове, и причиной тому было появление Агито. Она не встречала никого, кто хоть капельку походил бы на странного двенадцатилетнего мальчишку с непослушными волосами, тронутыми луной, и глазами, меняющими под настроение цвет от теплого черненого серебра до разъяренной тиорской стали.
Он буднично рассуждал о природе явлений, казавшихся девочке необъяснимыми и неуправляемыми, выдвигал идеи, на которые у нее никогда не хватило бы смелости. Рыжая знала, Агито не лжет и не красуется, подобно другим ребятам — заносчивость была ему чужда, — но порой его слова звучали настолько невероятно, что она отказывалась им верить.
Агито легко и естественно вписался в повседневную жизнь поселения: помогал по хозяйству, с готовностью выполняя просьбы-распоряжения Тьены, ходил вместе со всеми в пещеры, гонял с ребятами на пляже мяч, иногда нянчился с малышней, даже по-дружески общался с неожиданно притихшей Катрой.
Не считая ночных разговоров наедине, от безрассудности которых у девочки замирало сердце, он не пытался ничего исправить, легко и беспрекословно покорившись течению дней. Но Рыжей все чаще мерещилось, что Агито, несмотря на живейшее участие в делах поселения и неизменно доброжелательное отношение к другим детям, по большому счету, безразлично наблюдает за происходящим со стороны и чего-то терпеливо ждет. И она тоже начала ждать, предчувствуя, что вскоре на Острове грядут внезапные и невообразимые перемены.