— Кто тебе это сказал? — перебила Рыжая.
— Катра.
Ох уж эта Катра!
— Все будет в порядке, — Рыжая, успокаивая, погладила Лику по голове. Сомневалась она сама или нет, лучше не смущать малышей. — Все обязательно будет в порядке. Агито часто ходил с отцом на рыбалку. Он не позволит нам утонуть.
Над «ареной» поднялся гомон. Загнанный Кит выронил палку и плюхнулся на песок, признавая поражение. Агито отвел в сторону прилипшие ко лбу волосы, но усталым он не выглядел.
Катра, оттолкнув Орена, выскочила вперед. Подобрала выроненный Китом меч, становясь в позицию или, скорее, позу. Хлопнула пушистыми ресницами, перекинула на тощую грудь иссиня-черную косу. Ее жеманство смотрелось нелепо и потешно. А еще смешнее она вспыхнула, когда Агито невозмутимо передал свой оружие обиженно поджимавшему губы Орену и направился к Рыжей.
— О чем у нас сегодня сказка?
— Про зачарованного принца, волшебницу Дьянку и Страну Чудес! — с готовностью отозвались одновременно Ута, Лина и Лика.
Оглушенный нестройным хором, мальчишка с улыбкой потрепал близняшек по макушкам, уселся между ними в общий круг.
— Я тоже хочу послушать.
***
Нельзя остановить удар эспадона. И тем более не получится это сделать, когда в твоих руках лишь жалкий деревянный меч. Окрыленные надеждой, они забыли простую истину: чем выше взлетаешь, тем глубже ожидающая пропасть отчаяния.
Рыжая вжималась спиной в ствол дерева, мечтая казаться меньше, чем есть. В желудке ворочался ледяной ежик, рождая тошноту и постыдные позывы попроситься «в кустики».
Сгорбившийся в двух шагах Кит до крови искусал дрожащие губы. Лина и Лика едва слышно всхлипывали, боясь рыдать в голос. Даже Агито, напряженно следящий за вышагивающим туда-сюда рабовладельцем, побледнел и выглядел не таким уверенным, как обычно. Чернобородый, косматый, мужчина напоминал разъяренного шатуна, готового порвать любого, кто привлечет его внимание.
Вокруг валялись обломки варварски уничтоженного плота. Единственный пульсар «мага-недоучки» раскрошил бревна в мелкую щепу. Среди мха еще тлели обрывки каната.
— В последний раз спрашиваю, чья это затея?! — прорычал медведь.
Согнанные из поселка зрители опасливо попятились, надеясь отсидеться в темноте. Главным артистам, заключенным, точно в клетку, в круг света от факелов, деваться было некуда.
— Рыжая, небось, придумала, — сплевывая шелуху от семечек, предположил его напарник, слащаво-добродушный пуфячок с блестящими круглыми щеками и маслянистыми глазами. — Она у них главная заводила.
Огромная лапища потянулась к девочке, чтобы схватить ее и отдать Демону. Ледяной комок в животе лопнул. Паника захлестнула с головой. Рыжая, не осознавая, что делает, заскулила как щенок, хаотично замахала конечностями, тщась отползти, убраться от длани, которая принадлежала самой смерти.
— Ее оставь. Кто-то же должен присматривать за здешней мелюзгой, — неожиданно вступился за девочку колдун, отводя неминуемую гибель. — Говорил я вам не трогать чернявку, вы не послушали. Вот и результат.
Он приблизился. Ладони нежно, по-отечески коснулись белокурых голов, окаменевших от этой ласки близняшек. Совиные глаза смотрели на жертв без всякого интереса.
— Заберите этих. Пользы от них ни на медяк.
Лина и Лика, не сдерживаясь, зарыдали в голос.
Рыжую раздирали противоречивые чувства: привычное подленькое облегчение, что выбрали не ее; абсолютный, парализующий ужас перед Демоном, не дающий пошевелиться и даже дышать; презрение к себе и вина. Именно она придумала план побега, именно она уговорила Кита и ребят... С каждым мгновением совесть грызла сильнее и сильнее, заглушая и страх, и благоразумие, поднимая на подкашивающиеся ноги, выталкивая обдирающие горло слова.
Чья-то рука отодвинула ее, и будто издалека до девочки донесся уверенный голос Агито.