Господин Битч находился тут же, демонстративно поигрывая жезлом. Разумом я понимал, что при посторонних он не решится пустить его в дело, но не мог избавиться от неприятного холодка между лопатками.
— Теперь это, — Нейгирде, держащий в руках гибкую металлическую змейку с вязью рун, поморщился, покосился на брата. — Таково условие Совета. Я же больше надеюсь на твое благоразумие.
Я поднял волосы, чтобы магу было удобнее застегнуть «украшение». Ошейник так ошейник, мне он не мешал. Честно говоря, меня бы удивило, если бы Совет не подстраховался.
— Обувь, — напомнил золотозвенник, кивая на грубые «крестьянские» башмаки. — Пока, к сожалению, такая. В городе подберем что-то по размеру и более подходящее для похода в горы.
— Ней, позволь тебя отвлечь на минутку от твоего… приобретения.
Если боевой маг держался с напускным дружелюбием, советник отношения не скрывал. Брезгливое презрение и неприязнь. Я догадывался, что он собирается сказать. Знал это и золотозвенник, раздраженно последовавший за старшим братом в коридор.
— Понимаю, бесполезно тебя просить, но будь осторожен…
А еще я мог поспорить на правую руку, что Нейгирде слишком упрям и не прислушается к доброму совету. Сам когда-то был таким же.
Надзиратель украдкой оглянулся, проверяя, далеко ли ушли господа маги. Приблизился. Вцепился пальцами в волосы, пригибая к себе, прошипел в ухо:
— Сбежал от меня, думаешь? Рад-радешенек? Только запомни хорошенько, я камеру-то твою пока пустой подержу. Потому что такие выродки не меняются! Ты еще вернешься сюда.
Еще вернешься ко мне…
Я ему верил. Стоило золотозвеннику передумать, и я снова окажусь в полной власти и садисткой фантазии господина Битча. Возможно, в глубине души я даже надеялся, что Нейгирде передумает. Меня пугал мир, ожидающий снаружи тюрьмы.
Эхо доносило лишь отголоски спора. Разобрать, о чем говорили маги не получалось, но догадаться было нетрудно.
«Какого Ксаша ты вообще собираешься тащить его с собой?»
«Я уже объяснял. Мне необходимы знания и опыт Ирбиса».
«Их можно получить и другими методами. Проще и безопаснее».
«У Совета был шанс. Как ты мог заметить, безрезультатно. А сейчас парень просто не выдержит допрос. Много ли мне проку от трупа, последними словами которого будут «Я действовал по приказу Шайратт»?»
…Я действовал согласно приказу Шайратт.
Я так часто повторяю эту мантру, что давно сам поверил в нее. Людям не впервой сваливать грехи на мертвецов. Уничтоженная темная гильдия не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть мои слова.
День за днем раз за разом палачи Совета задают одни и те же вопросы, чтобы получить одни и те же ответы. «Зачем вы отправились на Сильверритский хребет?» — «Так приказал мэтр Шай», «Что вы искали?» — «Ничего. Я шел к месту, подходящему для жертвоприношения», «Расскажи, как ты избавился от отряда» — «Первой была Марико. Ее собственным кинжалом…». И самые важные для них, ради которых все и затевалось: «Как выглядит Белая пелена?» — «Слишком сложная структура, поэтому использовался вербальный активатор, представляющий собой свиток с заклинанием. Повторить не смогу», «Где ты взял свиток?» — «Мне дал его мэтр Шай».
Им не нравятся ответы. И тогда в ход идут угрозы и посулы. Боль… последнее неприятно, но что значит моя боль по сравнению с той, которую испытали Эльза и ребята? Боль — это даже хорошо, отвлекает от воспоминаний и мыслей. Она позволяет не думать, почему я еще жив.
Отчаявшись, они приводят телепата. Обмануть его не трудно, ведь повторенная тысячу раз ложь стала почти неотличима от правды.
Я действовал согласно приказу Шайратт.
После этого они сдаются, ненадолго оставляют в покое. Я все еще надеюсь, что меня казнят, но, наверно, это было бы слишком легким выходом: одна жизнь против тысяч, забранных Белой пеленой!