Вдоль позвоночника пробежала знакомая волна холодной щекотки. Элисса презрительно скривила губы: дедуля решил поразить новую любовницу призывом какой-нибудь инфернальной сущности первого порядка? Те же пыльники или огненные бабочки пусть и почти безобидны, но выглядят эффектно — особенно для непосвященных. Тут же, опомнившись, колдунья встревожено вскочила, роняя драгоценный трактат на пол.
Пусть магистр Парвер и оказался похотливым извращенцем, дураком он точно не был. Любой, даже незначительный призыв требовал тщательной подготовки: десятка выверенных до последнего штриха защитных пентаграмм, находящегося под рукой оружия рунной стали, зачарованных свечей и «живой» воды на случай непредвиденных обстоятельств. Магистр и его ученица занимались в специально подготовленной лаборатории в отдельной пристройке. Да и отклик, почувствованный будущей укротительницей демонов, был слишком силен для какой-нибудь бабочки.
Сорвав со стены серебряный кинжал — декоративный, но хоть что-то — девушка взлетела по крутой лестнице, постучалась.
— Мастер Парвер! С вами все в порядке?! Мастер, я вхожу!
Элисса надавила ладонью на дверь, подкрепляя усилие заклинанием. Осерчает ли учитель на непрошеное вторжение в пикантный момент или примет за долгожданную уступку назойливому интересу и пригласит присоединиться, девушка старалась не думать.
Что можно больше не опасаться приставаний давно облысевшего ловеласа, стало понятно сразу. Магистр, свернувшись младенцем в утробе матери, лежал на полу. Сведенные судорогой пальцы впились в грудь, словно желая разодрать ее в клочья. Сморщенное, обычно иронично-добродушное лицо перекосило выражение крайнего ужаса. Глаза закатились так, что виднелись одни белки. На посиневших губах выступила пена, язык вывалился изо рта и повис склизким разбухшим червяком... Яд или проклятие?
Склонившаяся над ним девица недовольно обернулась. С непонятной ревностью Элисса отметила, что та и впрямь хороша: смуглое ухоженное личико, длинная цвета вранова крыла коса, иссиня-черные ресницы, затемнявшие глаза... Янтарные глаза с узкими нечеловеческими зрачками колдунье не понравились, как и знакомый холодок вдоль позвоночника, подсказывающий о присутствии демонической сущности.
— Зря ты влезла. Сидела тихо, глядишь, выжила бы, — прошипела убийца, выпрямляясь.
Двигалась девица скверно: быстро, со змеиной грацией, перетекая из одного состояния в другое. Элисса коснулась ладонью ближайшей стены, активируя заклинание-оберег, вплавленное в каркас дома. Пусть она и не настоящая хозяйка особняка, все же ученица магистра и последний месяц обитала здесь, а значит, чары защитят и ее. Жаль, Искра и Ларк далеко — втроем с друзьями они легко бы одолели иномирную тварь.
Противница бросилась на нее, резко, как атакующая кошка или кобра, подтверждая возникшую у Элиссы догадку об одержимости. «Нет, — поправила сама себя будущая укротительница демонов, перекатываясь вбок и швыряя в сторону гарпии парализующую формулу, — Тут что-то другое». Человеческое тело приобрело несвойственные ему умения и инстинкты, но волю убийца не утратила.
Порча каплями ртутной воды скатилась с зачарованного плаща, не причинив нападающей никакого вреда и добавив колдунье новую тему для размышлений. Базовые стихии — ветер, лед и земля — тоже не возымели успеха. Использовать пламя в помещениях категорически не рекомендовалось.
Снося мебель и расшвыривая предметы интерьера, девушки кружили по комнате, благо размеры магистерской спальни позволяли устроить турнир по стрельбе из лука. В воздухе плыл пух из разорванных перин, свисали клочьями изодранные гобелены. Под ногами хрустели черепки драгоценных фарфоровых ваз, осколки фужеров и глиняных статуэток, которые колдунья использовала в качестве метательных снарядов. Последними в сторону одержимой отправились тяжелые чугунные часы, стоящие на каминной полке, окончательно выводя промахивающуюся убийцу из себя.
— Стой смирно! Сколько можно убегать!
— И правда, сколько?
Элисса закончила активацию пентаграммы. Энергетические линии вспыхнули красным цветом и, взмыв, повисли в метре над прожженным ковром, заключив демоническую сущность в центре. Пленница рванулась, обожглась о невидимые стены, зашипела от боли и злобы.