Колдунья облегченно выдохнула, вытерла пот со лба. Удобнее перехватила так и не брошенный за время суматошных салок кинжал и осторожно приблизилась к волшебной клетке.
— А теперь я бы хотела знать, кто тебя послал? Кто приказал убить магистра Парвера? Отвечай! — подкрепила она приказ заклинанием.
— Помоги! — Элиссе почудилось, что она ослышалась, но черноволосая раздраженно закричала в полный голос, обращаясь с неведомым собеседником. — Да, проблемы, тупоголовый ты осел! Могла бы справиться сама, не просила!
Ближайшее окно взорвалось обломками деревянной рамы. Влетевшее в комнату тело-снаряд врезалось в не успевшую уклониться колдунью, швыряя ее на пол, оглушая, наваливаясь сверху. Грубые пальцы сомкнулись на горле. Цепляясь за единственный шанс на спасение, Элисса потянулась к магии, но тяжелая оплеуха практически лишила ее сознания.
Второй, как ни странно, не последовало. Хватка на шее тоже внезапно ослабла.
— Рыжая?
Оседлавший ее молодой мужчина недоверчиво прищурился. Девушке его лицо показалось знакомым: широкий нос с горбинкой, глубоко запавшие карие глаза, шрамы оспинок на щеках, тонкие губы, вьющиеся каштановые волосы. Через восемь лет так мог выглядеть...
— Кит, ты? — не веря, прошептала Элисса. Повернула голову, внимательней вглядываясь в недавнюю противницу. — Катра?
— Извиняй, Рыжая, — это последнее, что она услышала, прежде чем ее оглушило.
Глава седьмая. Остров демонов
Прошлое всегда определяет будущее. Жизнь человека похожа на гигантскую башню из кубиков: первые этажи широкие и надежные, верхние — легкие, эфемерные, теряющие вес и устойчивость, чем выше они поднимаются к небу. Иногда эта башня может рухнуть — от резко хлопнувшей двери, сильного сквозняка или сметенная неуклюжей рукой.
Но даже когда вершина разваливается, фундамент часто остается целым, давая возможность продолжить работу. Этот фундамент — детские мечты и страхи, успехи и разочарования, привязанности и обиды — безжалостное время способно видоизменить, спрятать в темные глубины, недоступные самому зоркому оку, но никогда не заставит исчезнуть полностью.
Именно в бессознательной тьме стертого из памяти прошлого рождаются самые сильные, самые коварные, самые опасные демоны. И порой достаточно небольшого камня, потревожившего спокойную гладь души, чтобы они вырвались на волю.
***
Элиссу разбудил солнечный луч, украдкой пробравшийся в комнату. Не желая расставаться с приятной негой, колдунья плотнее закуталась в одеяло, зябко подбирая пятки и утыкаясь лицом в подушку.
Опомнилась. Резко открыла глаза, недоуменно огляделась.
Она в одиночестве лежала на широкой кровати, предназначенной для двоих, а то и троих. Стены, задрапированные светло-зеленым штофом, украшали несколько марин и штук пять неумело выписанных портретов рыжеволосых девушек и девочек, в которых Элисса с изумлением узнала себя. В углу, выпятив пузом дверь, нахохлился платяной шкаф. Дубовый, отделанный мрамором стол был завален книгами.
Дышащий в окно бриз игрался полупрозрачными шторами, то вздувая их серебрящимися шелковыми парусами, то отпуская — и тогда занавеси падали сложенными крыльями, открывая вид на читающего в кресле молодого мужчину. Тот, увлеченный историей, не замечал ничего вокруг. Солнечный свет серебрился на прядях взлохмаченных волос.
Укротительница демонов скатилась с кровати, активируя базовую руну ослабления — малоэффективное, но единственное заклинание, не требующее предварительной подготовки. Результат чар оказался таким же, как и при сражении с одержимой животной сущностью, то есть нулевым. Ответная атака швырнула ее об стену, едва не вышибив дух. С трудом подняв голову, она увидела, что мужчина согнулся пополам, одной рукой вцепившись в другую, будто удерживая непослушную конечность.
— Ее... не позволю! — прохрипел он, задыхаясь от ярости. Выпрямился и выскочил вон из комнаты.
Спустя минуту — Элисса, вцепившись в полог балдахина и чуть не вырвав его, только-только смогла встать — в помещение вбежала обеспокоенная девушка на пару лет младше ее самой. Ахнув, бросилась к колдунье, укладывая на кровать. Тонкие пальцы ловко расшнуровали завязки, стянули сорочку и шустрыми паучками забегали по телу, изучая синяки, периодически вспыхивая розоватым светом, дарующим облегчение. Элисса ежилась от холодных щекочущих прикосновений и, напрягая память, вглядывалась в русую макушку юной целительницы, в черты лица: сжатые полные губы, сосредоточенные серо-карие глаза, курносый нос.