Колдунья устроилась рядом. Какое-то время они молчали. Демон хмурился, и снова Элиссе показалось, что он не в настроении. Солвей привез дурные новости? Или это связано с тем, чем занимаются Агито и одержимые, когда покидают Остров? А может, причина во вчерашней ночи? Уточнять девушка не рискнула, вместо этого попросила.
— Преврати меня в демона.
— А?
Агито недоуменно обернулся, и Элисса пояснила.
— Слияние с низшей сущностью. Как твои одержимые. Кит говорил, что заклинание почти безвредно.
— Зачем тебе это?
— Интересно, — честно призналась укротительница. — Я неплохо знаю теорию сфер — ту, что преподают в школе, но, думается, на практике все несколько иначе. Любопытно изучить процесс изнутри.
— Собираешься писать по нам научный труд? — хмыкнул мужчина.
— Почему бы и нет? — легкомысленно спросила Элисса. — Правда, вряд ли ему позволят стать достоянием общественности. Но главная причина в другом. Я хочу понять, пусть и отчасти, каково это — делить тело с кем-то из-за грани, — она помедлила, вспоминая утренний разговор со змейкой, и решилась, как тогда, с плотом. — Я хочу помочь тебе защитить Остров. Почувствовать себя одной из вас, по-настоящему, а не на словах.
Агито смотрел на нее долго-долго, и Элисса не могла разобрать, что скрывается в его взгляде. Потом покачал головой.
— Нет.
— Почему? Это опасно, из-за того я укротитель демонов? Слияние вступит в противоречие с магическими контурами?
— Тебе это не нужно. Лучше оставайся человеком. Нетронутой. Неоскверненной Бездной.
Глава десятая. Прощание
Вечерело.
Элисса, зябко ёжась, следовала за правым плечом Агито. Несмотря на проведенные на Острове две недели, от близости существ из-за грани укротительницу по-прежнему коробило, тем более сегодня ее окружало сразу несколько одержимых: Кит, Катра и Орен, собираясь на дело, соответствующе подготовились.
В вышине заливался жаворонок. Шелестела молодая пшеница. Тут и там среди побегов желтели головки одуванчиков. Пахло сиренью, близкой водой и нагретой солнцем землей.
Колдунья старалась не смотреть на спутников, особенно на Кита и Орена, у которых вчера допытывалась подробного рассказа об ощущениях во время ритуала слияния. Взгляд цеплялся за отличия в походке, мимике, жестах, порождая чувство неправильности, словно рядом находился не привычный с детства друг, а его неожиданно объявившийся брат-близнец.
Проселочная дорога нырнула в березовую рощицу. Навстречу из-за деревьев вышло трое. Внимание Элиссы привлекло лицо сорокапятилетнего мужчины в центре. Смуглое, худое, с синеватого оттенка щеками, бровями вразлет над узкими глазами неопределенного цвета и искривленными в высокомерной улыбке губами, оно показалось ей смутно знакомым и неприятным. Колдунья остереглась бы связываться с подобным типом.
— Держись рядом со мной и не вмешивайся, — предупредил Агито, почуяв ее тревогу. — Ничего не бойся. Если понадобится, мы тебя защитим.
Уговорить взять ее на встречу получилось с трудом и то при условии, что Элисса ограничится ролью наблюдателя. Зачем она напросилась идти с демонами, колдунья сама до конца не понимала. Чего хотела? Остановить Агито, если он снова начнет убивать? Понять его мотивы? Или… защитить?
— Мастер Агито, — растягивая гласные, с акцентом южных провинций приветствовал незнакомец. — Рад, очень рад, что вы так скоро удовлетворили мою просьбу о встрече.
— Вы знаете, я не могу отказать вам, маэстро, — голос друга звучал прохладно, и Элисса поняла, что просьбой и не пахло, скорее, вежливо завуалированным приказом, который демон по одному ему ведомой причине не проигнорировал. — Отчего такая срочность? Следуя плану...
— Я вижу незнакомую мне очаровательную колдунью рядом с вами, — перебил его маг, изучая девушку с нехорошим интересом. Обратился напрямую к ней. — Где я мог лицезреть вас раньше? — он картинно нахмурился, поднеся холеные пальцы к переносице. Щелкнул, озаренный. — Точно! Прелестный гений! Элисса Рыжая, ученица мастера Парвера! Угадал?
Теперь и колдунья узнала союзника Агито. Ханц Вергент, один из ведущих демонологов современности, чье имя значилось на учебниках старших курсов. Покойный учитель неохотно поминал его и всегда презрительно-недовольным тоном, как говорят об удачливом сопернике, оттоптавшем больную мозоль.