Глава одиннадцатая. С чистого листа
Жизнь человека — бесконечная цепь мгновений, каждое звено которой есть выбор между тем, что будет, и тем, что могло быть. Принятое однажды решение создает новую реальность, открывает стезю, ведущую в желанное завтра. И одновременно стирает прочие дороги и бесконечное множество других отвергнутых завтр. Стирает часто безвозвратно.
Ей казалось, что люди на развилке излишне колеблются. Неуловимый журавль или пресловутая синица, стабильность или риск — за этими вариантами скрывается обычный страх. Человек боится упустить шанс и навсегда увязнуть в окружающей трясине. Но не меньше пугает его риск: что если, оторвавшись от привычных берегов, он не добьется желаемого и просто потеряет почву под ногами?
Страх — тьма, способная исказить любой путь.
На самом деле нет плохих или хороших дорог. На вопросы, что задает фатум, не существует правильных или неверных ответов. Однажды сделанный шаг может и должен считаться единственно истинным. Но человеку, столкнувшемуся с последствиями своего выбора, присуще жить сожалениями о минувших днях.
Она тоже не избежала подобной доли, задаваясь вопросом, как бы поступила, окажись в ее власти отмотать время вспять и вернуться в далекий летний вечер, на его приглашение ответить твердое «останься со мной» вместо испуганного «поступай, как хочешь». И каждый раз вспоминала, что нынешняя она и прошлая — две отдельных личности, связанных изменившей их цепью событий. Но прошлая была, пожалуй, лучше… честнее.
***
— Любишь бульварные романы?
Женщина вздрогнула, растерянно огляделась, пробуждаясь от затянувшейся дремы. Щепа в камине догорела, под слоем золы едва тлели остывающие угли. В серых сумерках предметы утрачивали четкость, весомость — сон, не желая отпускать, вторгался в реальность.
Бросая ему вызов, окна слабо мерцали. Свет, проникающий сквозь мутное, залепленное снегом стекло, с каждой минутой становился ярче. Ночь приближалась к исходу.
Женщина поежилась, осознавая, что в комнате похолодало. Крепче сжала пальцы, ощущая под ними твердый край обложки. Сосредоточилась на этом чувстве, возвращаясь к реальности и обретая привычное самообладание.
Сегодня, впервые за долгое время, Лигне удалось застать ее врасплох.
— Десять лет выпуска, — парировала она. — Полтысячи изданий, около полусотни основных персонажей, каждый со своей историей и взглядом на вещи, в три раза больше эпизодических героев. То, что начиналось как легкомысленная новелла, давно превратилось в целый мир.
— Да-да! Несчастная любовь Элиссы Рыжей и Агито-как-его-там, — собеседник театрально закатил глаза. — От розовых сопель хочется блевать. Он героически взял вину за бунт и превратился в демона; девчонка испугалась, удрала и выучилась на его врага; но он принял ее, а трусишка даже не подумала вмешаться, когда нашего отважного парня арестовывала имперская стража. Напомни, что было дальше? Кажется, она по глупости угодила в плен к темной гильдии, он вырвался из тюрьмы и спас подружку, а потом вмешались ее приятели, и ему пришлось скрыться… возможно, еще лет через десять эти двое наконец-то поцелуются, если, конечно, второсортная газетенка не загнется раньше.