— Дайо такая же кладовая Совета. Превратить осужденных магов в живые источники для артефактов? Только наши скряги могли додуматься до такого! И безопасно, и средства, которые тратятся на содержание заключенных, многократно окупаются вытянутой из них энергией. И якобы гуманно. Разумно звучит… пока не заглянешь «в гости». Смертная казнь, на мой взгляд, милосерднее.
… — Ксаш тебя забери, Бис! Я же не причинил никому вреда! Ты действительно готов позволить им упечь меня в Дайо?! Рейк, Марико, я им с первой встречи не нравился. Но с тобой мы же были друзьями!
— Были. До того, как ты связался с темной гильдией...
Я думал, что Нейгирде прав. Смертная казнь милосерднее, чем медленное угасание воли и разума.
Я знал, золотозвенник ошибался. Дайо не кладовая. Пугало. Наглядная демонстрация того, что случается с врагами королевства.
Я промолчал, поскольку маг хоть и брюзжал на Совет, тем не менее посчитал полезным сломанного солдатика из его «кладовой». И теперь растерянно хмурился потому, что солдатик оказался в гораздо худшем состоянии, чем ожидалось.
— Как насчет магии?
— Про..сти..те.
Покачал головой, подтверждая то, о чем Нейгирде и так наверняка догадывался. Некогда серебряному звену, сейчас мне оказалось бы не под силу призвать и простейшую искру, которой баловались дети.
— Неприятно. Но время пока есть. Думаю, моя целительница вернет тебя в форму. А что насчет особого дара? — маг сотворил на ладони небольшой шарик из света. — Надеюсь, способность зрить ты не утратил?
Для всех посторонних чужие заклинания, да и собственные тоже, стоило им покинуть внутренний телесный контур, выглядели как воплощение стихийных элементов. За редким исключением.
Осведомленность золотозвенника в очередной раз неприятно кольнула. Но промолчать или солгать ему я не рискнул.
— Вспыш..ка, за..мас..ки..рован..ная под обыч..ный ого..нек. Тре..тий контур не..стаби..лен.
— Полезное, наверно, умение — различать плетения чужих чар? — удовлетворенно заметил Нейгирде, пару секунд полюбовался на светлячка, смял, гася, заклинание. — Обычно парни вроде тебя идут в сыскную гильдию. Работа хоть не столь престижная, зато хлебная, и риск на порядок меньше. Но боевой маг со способностью зрящего! Хотел бы я обладать твоей силой.
Вместе с удовлетворением я заметил и кое-что еще, мне не понравившееся — привычную тень зависти, а зависть человека, от которого всецело зависишь, опасна. Хотя Нейгирде прав: способность предугадать поведение чужих чар, вычислить сильные и слабые места — полезный дар. Особенно если умеешь не только смотреть.
Рейк однажды привел следующую аналогию: если рядовому магу приходится сносить ворота крепости тараном, то зрящий вытащит нужный гвоздь (или пару гвоздей), и стена развалится сама.
— На сегодня, пожалуй, достаточно, — решил золотозвенник. — Отдыхай. Завтра подберем тебе нормальную одежду и снаряжение, а потом познакомишься с моими ребятами. Твой брат тоже жаждет встречи. Уверен, вам найдется, о чем поговорить.
Маг поднялся из-за стола, неохотно добавил.
— И еще… думаю, и сам догадываешься, но на всякий случай предупрежу: покидать ночью комнату без моего разрешения ты не имеешь права.
Нейгирде вышел, плотно притворив дверь. Задержался с той стороны. Накладывал чары? «Замок» или «часового»? Какая разница? Если бы я приблизился, то, вероятно, сумел бы распознать узор и даже… вмешаться в него? Пальцы, а за ними и ладони, предплечья отозвались зудом — знакомым, но давно позабытым. Еще не магия, слабое эхо тока энергии по пересохшим каналам.
Бессмысленно, правда, Эльза?
Бежать больше некуда… да и незачем. В мире, захваченном Белой пеленой, для меня не осталось места. Я надеялся, что про нас давно забыли. Как выяснилось, не до конца. Тем хуже. Никому не следует тревожить призраков прошлого.
Брат… Какого Ксаша Ян полез во все это! Связался с Нейгирде!
Щекам и шее было непривычно голо. Я плотнее закутался в одеяло, неожиданно — неужели что-то до сих пор может показаться мне забавным? — хмыкнул, вспомнив, как золотозвенник секунду помедлил, прежде чем выдать бритву. Осторожничал. Несмотря на всю демонстрируемую уверенность, осторожничал. Боялся, что наврежу ему? Или самому себе?