Я зажмурился, глубоко вдохнул, отметая лишние мысли. Пока не ударил гонг, бой не закончен.
Сребозвеннику надоело ждать, и он все-таки вошел в лабиринт. Осторожно, чутко прислушиваясь и реагируя на малейший шорох. Единственный шанс завоевать заветное очко, а с ним и серебряное звено — в стремительной атаке, но попробуй-ка подобраться к такому противнику незаметно!
Напасть сверху? Я покосился на трехметровую выщербленную стену в двух шагах. Залезть на нее не проблема, труднее — сделать это бесшумно.
Я подобрал несколько каменных осколков, привязал к ним фантомов. Раскидал по сторонам. Естественно, маг среагировал. Пока Ганц отвлекся на обманки, был соблазн ударить его в бок заклинанием, но противник стоял слишком далеко и неудачно, а действовать нужно наверняка.
Грохот разбившегося о стену каменного копья заглушил шорох, с которым я забирался наверх.
— Цып-цып-цып. Выходи, мальчик. Что же ты придумал?
Точного места, откуда прилетели фантомы, он не засек, но приблизительное направление вычислил без усилий. Я распластался на стене, не шевелясь и стараясь даже не дышать.
Ганц крался внизу. Пять метров. Три. Прошел мимо. Пора.
Меня выдала тень.
Опытный маг, многократно принимавший участие в штурме темных гильдий, ответил рефлекторно, молниеносно отправив навстречу рой острых каменных лезвий. Закрыться щитом я уже не успевал, только сгруппироваться, пряча лицо.
Ощущение было, точно меня протащили по песку: скулы ободрало каменной крошкой, в горле запершило. Левая рука онемела, по коже потекло что-то теплое и липкое.
Наблюдатели среагировали и помешали мне превратиться в подушечку для иголок? Или же заклинание уничтожил сам Ганц?
Разбираться будем позже. В бою ты либо полностью сконцентрирован на ситуации, либо труп. Жевать сопли, размышляя, почему ты выжил, можно и после завершения операции.
Я продолжил атаку. Ганц все же предпринял неуклюжую попытку отбиться, но активация, а затем дезактивация заклинания не оставили ему времени. В последний момент, как и положено, я сдержался. В настоящем сражении, подкрепленный магией, удар с большой вероятностью лишил бы противника головы. Один-один? Или нет, ведь я «умер» раньше?
Над ареной прозвенел гонг, прерывая поединок.
— У тебя рука насквозь пробита, — невозмутимо предупредил Ганц, даже не думая отстраниться от уткнувшегося ему в подбородок кулака.
Я опустил взгляд, замечая торчащий из левого предплечья осколок. Ксашар! А больно! Арену внезапно повело вбок, в глазах потемнело. Если бы не поддержка среброзвенника, закинувшего мою здоровую руку себе через плечо, я бы точно упал.
— Ты только сейчас не вырубайся, лады?
Вместо ответа получилось невразумительное мычание. Всю дорогу до выхода с Арены Ганц засыпал меня какими-то дурацкими вопросами. Я же сосредоточился на том, чтобы переставлять подкашивающиеся ноги: если потеряю сознание, ведь до конца жизни не отмоюсь от позора.
В лазарете нас сразу взял в оборот целитель. Худой, жилистый мужчина в пенсне угрюмо проворчал что-то под нос о заносчивых мальчишках и кивнул, предлагая садиться, на скамью. Судя по лишенным даже намека на деликатность движениям, которыми он обрабатывал рану, лекарь, как и многие, не одобрял затею с требованием квалификации.
Вскоре подоспели и судьи: глава Хед, пара наших золотозвенников — Сайка и Дарнар, мастер опоры и сыска Винтер, смазливый до непотребства мальчишка, которого я как-то видел в окружении Крида, советник Немад и с пяток незнакомых магов из мирных гильдий, приглашенных для внушительности.
Словно только и ждал их появления, Ганц подхватил сумку и направился к выходу.
— Я домой. Ханна обещала на ужин расстегай. Горячий расстегай от моей женушки, вы знаете, совершенно не то же самое, что остывший.
— А как же поединок?
— Объявите, я сдался, — отмахнулся маг, не оборачиваясь. — Или нарушил какой-нибудь бестолковый пункт не менее бестолкового правила. Дали бы сразу Айсмекеру серебро. Заслужил. Хотя бы отчаянным нахальством.
Судьи переглянулись.
— Да. С дисциплиной у него всегда были проблемы, — с усмешкой заметил Хед.
— И какое же будет решение? — я не понял, кто это спросил.
— А вот по силе и опыту Ганц давно заслуживает золото, — продолжил глава, выразительно посмотрел на Немада. — Ставить ветерана Канторской кампании против «талантливой молодежи» было все-таки не совсем честно, согласны? К тому же я доверяю его суждениям, и если Ганц уверен, что мальчик справится, значит, справится.
Золотозвенники, естественно, поддержали мастера Хеда. Винтер пожал плечами: мол, разбирайтесь сами. Мирняку и вовсе не было никакого резона лезть в дела боевых гильдий.
— Коли вы так решили, полагаю, мне придется согласиться. С повышением, Айсмекер, — сухо поздравил советник.
Серебряное звено? Неужели… мне удалось? Странно, но я почти не чувствовал радости по поводу победы. Может, виновато было сонное отупение, вызванное изможденностью и заклинаниями целителя. Как только схлынул адреналин схватки, на плечи навалилась опустошающая усталость. Пять дуэлей подряд не шутки. Противно ныла, несмотря на обезболивающее заклинание, рука.
Или причина в грызущем червячке неправильности, незаслуженной награды. Раз Ганц сдался, формально я победил, фактически же... получил подтверждение катастрофической нехватки опыта. Словно мне выдали серебро авансом, и придется попотеть, чтобы оправдать доверие.