Но отец, солнечным ветром привносивший жизнь в этот склеп, пропал без вести. А две женщины, найдя утешение в обществе друг друга, отгородились от мира в старом доме — и было что-то печальное и глупое в упрямстве, с которым мать цеплялась за прошлое. Крид с его неуемной жаждой деятельности притягивал меня гораздо сильнее.
Карла закончила сервировать стол, поклонилась и ушла. Силлэ, одарив занявшего ее любимое место советника взглядом сфинкса, устроилась в кресле напротив, чинно сложив ладони на колени.
Гость, не замечая витающего в воздухе недовольства, пригубил чай, зажмурился, отдавая должное букету. Потянулся к вазе с рахат-лукумом.
— Воистину, мне следует чаще навещать вас.
— Не хотелось бы показаться невежливой, господин советник, но время позднее и…
— Да. Простите. Тогда я перейду сразу к делу, если не возражаете.
Крид вытащил из-за пазухи запечатанный сургучом гербовый конверт.
— Госпожа Айсмекер, от имени Его Величества Айнара и верного ему Совета я приглашаю вас на праздник Весны.
Силлэ приподняла бровь, не спеша дотрагиваться до бумаг.
— В нынешнем году исполняется двадцать пять лет с открытия второго Храма Предтеч. Грядущее торжество посвящено этому событию. Знаю, вы ведете затворнический образ жизни, но прошу, сделайте исключение. Жена и мать героя обязана присутствовать на церемонии!
— Мать героя, — задумчиво повторила Силлэ, пробуя слово на вкус.
— Ибис — замечательный молодой человек, многообещающий маг. Таким сыном можно и должно гордиться. Весь в отца.
— Надеюсь, что нет. Я предпочитаю видеть своего ребенка живым, чем утешаться бестелесной славой.
— Понимаю, — советник улыбнулся. — И простите за бестактность. Материнское сердце всегда волнуется за детей, сколько бы им ни было лет.
— Что вам от меня нужно? — Силлэ не пожелала развивать тему или же, вероятнее, не собиралась терпеть мага в доме дольше, чем того требовала вежливость.
— Ничего особенного. Вашему сыну будет приятно, если вы поддержите его в важный день. Возможно, вас попросят произнести короткую речь о Сандре. И замечательно, если вы сделаете небольшой дар гильдиям и Совету. Чисто символический, как говорится.
В глазах матери блеснуло торжество, когда она раскусила цель визита.
— Снова пытаетесь наложить загребущие лапы на дневники моего мужа?
— Дневники — достояние страны. Они не должны принадлежать одному человеку. Сандр всецело радел о благе королевства и, уверен, был счастлив, если бы его рабочие заметки послужили жителям Энтор-Энема.
— Мой муж отдал свои дневники на хранение мне. Обратите внимание, мне, а не гильдии или королевской библиотеке. И я не собираюсь поступать вопреки его воле. Когда Сандр вернется, он сам решит, что с ними дальше делать.
— Неужели вы надеетесь… после стольких лет…
— Мой. Муж. Жив, — чеканя слова, повторила мать.
— Как скажете, — согласился Крид с неожиданной покладистостью. — Что ж, не смею больше досаждать вам. Ибис, проводишь?
Под укоризненным взглядом Силлэ мы вышли из комнаты. Этот взгляд сверлил спину все время, пока советник неспешно облачался в пальто и хромал по расчищенной дорожке к ждущей за воротами служебной карете.
Я придержал дверь, помог патрону забраться внутрь. Советник, кряхтя, устроился на бархатном сидении.
— Прошу прощения. Матушка сегодня не в духе.
— Ничего страшного, мой мальчик. Старая аристократия, — Крид добродушно усмехнулся. — Все тщится доказать свою значимость, никак не осознает, что мир изменился. Впрочем, ваша матушка раньше знатной ведьмой была. Жаль, но тот случай ее сломал.
Тот случай? Крид имеет в виду пропажу отца или что-то еще?
Советник между тем продолжал:
— Власть должна принадлежать достойным… одаренным. Знаю, ты согласен со мной.
«Все эти кичливые графы и князья с их игрушечными армиями больше не осмелятся торговаться с магами, понимая, что их вотчина в любой момент накроется снежной шапкой!»
На мгновение почудилось, как сквозь благожелательную улыбку Крида проступил алчный оскал. Я встряхнулся, прогоняя наваждение.
— Д..доброй ночи, господин советник.
— Доброй. Найди время на неделе заглянуть ко мне.
Крид кивнул кучеру. Тот хлестнул поводьями, карета мягко тронулась. Я дождался, пока экипаж скроется за поворотом и вернулся в дом.
Мать я обнаружил, как и предполагал, в малой гостиной. Женщина замерла у окна, прижавшись лбом к стеклу, и напряженно вглядывалась в уличную темень, разбавленную тусклым сиянием фонарей. Когда я вошел, на ее лице проступило облегчение, но Силлэ тут же постаралась скрыть его за холодной брезгливостью.
— Уехал?
— Матушка, человека, которому я всем обязан, вы могли бы встретить чуть более приветливо. Мне стыдно…
— Стыдно? Хорошо, хоть чувство стыда ты не утратил.
Я завелся. А ведь надеялся провести вечер мирно: в конце концов, мы не виделись почти месяц!
— Защищать свою страну, служить ей верой и правдой — стыдно?!
— Прислуживать кучке зарвавшихся старикашек. Снова прошу тебя, не лезь в дела Совета: они проглотят десяток таких, как ты, и не заметят.
Последняя фраза прозвучала без прежней враждебности, видимо, Силлэ тоже не хотела ссоры, но я не сумел удержать язык за зубами.
— Я уже не ребенок, чтобы ты учила меня жизни!
— Приходится мне, если больше некому.
— Уверен, отцу попросту надоели твои бесконечные нотации, поэтому он исчез. Отправился в ту экспедиции в Мертвые земли! Чтобы сбежать! — я осекся, но поздно: слова прозвучали.
Силлэ покачнулась, хватанула губами воздух, точно на миг ей стало нечем дышать. Взгляд матери заледенел от обиды. На щеках проступили уродливые красные пятна.
— Я переночую в гильдии.
Предупреждая готовую разразиться тираду, я выскочил на улицу, на ходу застегивая пальто.
— Ибис…
Тяжелая дверь хлопнула, обрывая конец фразы.