Чтобы восстановить относительный порядок, потребовалось больше часа. Зрителей разогнали по домам. Принц и советники отбыли еще раньше. Пострадавшим оказали первую помощь, тяжелых передали лекарям. Возле трибуны в поисках улик рылись ищейки из опоры, и лучшее, что остальные могли сделать, не мешать им. Вероятность новой атаки убывала с каждой минутой, и маги, успокаиваясь, один за одним развеивали щиты.
— Похоже, все кончилось, — пробормотал Рейк, высматривая сестру.
Или только начиналось — это как сказать.
***
Разбирательство затянулось до вечера.
Следователь опоры, незнакомый лысый маг, не глядя на меня, устало заполнял протокол, вероятно, в тысячный раз задавая одни и те же вопросы — имя, звено и тому подобное. Опора и меч всегда неплохо ладили и обычно бумажной волокитой занимались по принципу «ты сам в отчете накалякай, что положено».
Однако даже в мирное время находились бюрократы, докапывающиеся до каждой закорючки, сейчас же и вовсе все действовали в строгих рамках правил. Поэтому сыскарь равнодушно зачитывал вопросы, я так же терпеливо давал ответы, понимая, что это его работа, пусть и кажущаяся абсолютно бесполезной. На одном пункте коллега внезапно оживился, закопался в бумаги, уточняя какие-то детали.
— Согласно показаниям Дарнара Демкина, за несколько секунд до атаки вы плели заклинание. Щит?
А я-то думал, никто не заметил. Глазастая зараза, недаром золото.
— Не знаю, как объяснить. Интуиция? Предчувствие? С годами начинаешь загривком чуять, когда должно рвануть, и реагируешь соответственно.
Коллега хмыкнул, прекрасно понимая, о чем я говорю. Снова полез в документы, которые на этот раз оказались моим личным делом.
— Вы ведь зрящий? Видели что-то подозрительное?
— Марево.
— Марево?
— Да. Как над нивой в жаркий летний полдень. Предполагаю, эффект был вызван пространственным искажением. Также допускаю, что мне могло все это померещиться.
Завтра загляну в гильдию созидания и подкину задачку теоретикам. На опору надежды мало: ей сейчас и так есть чем заняться, и, скорей всего, мое предположение сгинет, похороненное под горой допросов.
— Кто-то из ваших товарищей вел себя подозрительно?
— Нет. Не заметил.
Сыскарь задумался.
— Вот ты где! — в допросную без стука ввалился рыжий вихрь Сайка: значит, даже нашего корги вызвали из отпуска? — Хед зовет командиров отрядов. Мастер Винтер! — он выглянул в коридор. — Вы же не против, если я заберу Айсмекера.
Снаружи донеслось одобрительное гудение главы опоры. Лысый равнодушно и даже с облегчением придвинул мне на подпись протокол, буркнул в спину формальное «не покидать город» и сам же смутился.
Совещание Хед решил устроить тут же, отобрав зал у коллеги. Вопросов было немало, начиная с того, как темным магам удалось телепортировать артефакт сквозь защитный барьер над площадью, и заканчивая предположениями, чего добивались Шайратт и насколько велик риск повторных атак. Ответов никаких. После получаса бесплодных обсуждений, мы уступили поиски зацепок ищейкам.
Когда я выходил из комнаты, лысый маг понуро протопал мимо, таща кипу бумаг. Оставалось посочувствовать коллеге. Меч хоть и ждало патрулирование улиц, но на дежурство отправили свежие звенья, не участвовавшие в смотре. А опора сегодня не будет спать полным составом.
Я замер на крыльце, закрыл глаза, наслаждаясь свежим ветром после пыльной сухости помещений. Солнце касалось коньков крыш. Вечер дышал тишиной и спокойствием — удивительным по сравнению с утренним хаосом и царящей в гильдии сыскарей рабочей суетой.
— Бис, подожди!
— Эльза? Ты еще не ушла?
Ребят отпустили часа два назад.
— В лечебнице сегодня очень много дел.
Эльза выглядела измотанной, и я подставил ей локоть, на который девушка благодарно оперлась. Однажды она призналась, что стала боевой ведьмой, так как не хотела быть целительницей: тяжело — и физически, и морально, когда понимаешь, спасти получится не всех.