— На этом сегодня все! Отдыхаем.
Я проводил друзей до выхода из гильдии. Марико с братом свернули к дому, и судя по обеспокоенному лицу одного и сердитому — второй, Рейк продолжал допытываться, все ли в порядке. Блондин взял курс на цветочницу. Собрался охмурять очередную даму сердца? Чем займется Квит, я не мог даже предположить.
Меня же ждали бумаги, а бумаги — это такая напасть, с которой нужно разбираться вовремя, иначе они превратятся в гору, а затем в обвал, погребая лодырей под собой. Я потянулся к дверной ручке, поморщился: предплечье после атаки алой ведьмы до сих пор ныло.
— Больно?
Я не спросил при всех, но наедине, как командир, обязан был поинтересоваться мотивами грубого поведения.
— Эльза, в чем дело?
— Это я у тебя должна спросить, — откликнулась ведьма. — В чем дело, Бис? Поддаешься? Да и Марико обычно тренировала я. Почему ты не воспринимаешь меня всерьез?
— Я серьезно к тебе отношусь. Просто...
Эльза ждала, а я сам не знал, как объяснить. Что-то едва уловимо изменилось после схватки с колдунами Карольского Союза. После ледяного плена и того странного, не желающего выходить из памяти сна. Случайные объятия, болезненная откровенность — подумать, ничего и не было. Искать поддержку — естественно для людей в трудной ситуации, а потом также естественно стыдиться секундной слабости, поэтому мы и не вспоминали, что случилось под снегом. Рабочий эпизод опасной профессии боевого мага.
Все оставалось по-прежнему. Мы одна команда, товарищи, друзья. Алая ведьма — ценное приобретение для отряда. Но в последние дни пришло понимание: мне не нужна любая алая ведьма. Мне нужна именно Эльза.
Это было сразу хорошо и плохо. У аграфа нет права выделять кого-то одного, думать о защите девушки больше, чем о безопасности остального отряда. А главное, нужно ли это ей самой? Вполне вероятно, ее устраивают отношения командир-подчиненный: если я попытаюсь сократить дистанцию, она сбежит. Эльза — мой напарник, близкий друг. Признание все испортит.
— Просто что, Бис? — нарушила ведьма затянувшееся молчание.
— Ничего. Извини, я и правда сегодня расслабился. До послезавтра.
Эльза разочаровано хмыкнула, кивнула на прощание и пошла прочь. Я смотрел ей вслед и думал.
Что я должен был сказать? Что она хотела услышать?
***
Когда возвращаешься домой после затянувшегося рабочего дня, единственное, о чем думаешь, это горячий ужин и кровать. Винить, конечно, следовало исключительно себя. Полчаса, которые я решил потратить на отчеты, затянулись, и опомнился я только в десятом часу вечера.
На гильдейской столовой висел амбарный замок. Ужинать пришлось несолеными щами и подгорелой кашей в забегаловке, главными достоинствами которой было близкое расположение и работа допоздна.
Постель и вовсе оказалась занята.
Минуту полюбовавшись на задремавшего брата — ишь, наглец, с ботинками залез — я сдернул с него одеяло.
— Бис, ты?
— Ты что здесь делаешь?
— Сплю! — пробормотал Ян, не разлепляя глаз.
Кровати мне не жалко. У меня хорошие отношения с гильдейской ключницей, и она, скорей всего, не откажет открыть одну из пустующих гостевых комнат. В крайнем случае, лягу на полу. Но оставлять брата до утра в общежитии я не хотел. Рано ему еще гулять по ночам — разбалуется. Да и мать с ума сойдет от беспокойства: вряд ли мелкий предупреждал, что собирается ко мне.
— Вставай, — настойчивее потряс я брата. — Отведу тебя домой.
После случившегося на празднике Весны боевые маги кидались даже на тени, и мало-мальски опытная шпана расползлась по щелям, предпочитая не лезть на рожон. Но отпустить девятилетнего мальчишку одного через половину города, я не рискнул бы. Особенно учитывая недавний привет от Шайратт.
Осмысленное выражение на лице брата появилось спустя минут пять. Но даже когда мы вышли на свежий воздух, Ян продолжал заразительно зевать, вызывая аналогичное желание у меня.
Почти летняя жара к вечеру сменилась промозглыми сквозняками. Сезон фестивалей еще не начался, и безлюдность улиц нарушали редкие прохожие да патрули опоры. В опустившейся тишине эхо далеко разносило звук шагов и скрип вывесок.