***
— Хорошо поработали, Айсмекер, — глава сыскной гильдии заверил подпись печатью, протянул мне бумагу о передаче арестантов.
— Недостаточно, раз не удалось взять куратора, — я, хмурясь, свернул документ, спрятал за пазуху.
— Полноте! Отряд блестяще провел захват, а что связного среди задержанных не было, так то не ваша вина, а моих растяп, — сыскарь с укоризной покачал головой: кому-то еще предстояло ответить за провал операции. — Старательные у меня молодцы, но звезд с неба не хватают. Какая жалость, что вас по-прежнему привлекает меч, а не опора!
Сыск так и не оставил надежды переманить меня в свои ряды?
— Удалось что-нибудь выяснить? — я проигнорировал намек.
— Если бы! — глава потеребил кошачьи усы. — Дети! Что с них взять! Даже жалко этих бестолочей, у самого дома такой же шкодник подрастает, глаз да глаз нужен, чтобы не вляпался в какую-нибудь неприятную историю, — собеседник огорченно махнул рукой, предложил. — Мы почти закончили с допросом. Не хотите посмотреть?
Я собирался вежливо отказаться, но неожиданно передумал: срочных дел на сегодня не планировалось, а понаблюдать за работой коллег любопытно. Если с возрастом захочется сытой и спокойной жизни, и я решусь принять предложение Винтера, надо хоть иметь представление, к чему мне готовиться.
Глава опоры пропустив меня вперед, педантично запер дверь на ключ. Допросы проводились на цокольном этаже. Грубая кирпичная кладка, железные решетки, стальные засовы, глухие металлические двери — неприветливые казематы, едва освещенные масляными лампами, будто сошли со страниц учебников о Темных веках. Но, надо признать, атмосфера настраивала на нужный лад.
Дверь караульной была приоткрыта, и Винтер свернул туда. За небольшой комнатенкой, в которой дремал встрепенувшийся при нашем появлении дежурный, обнаружился еще один коридор, идущий параллельно центральному ходу — узкий, темный, с многочисленными альковами.
Нам требовался второй. Жестом пригласив садиться на стоящую тут же рассохшуюся скамью, сыскарь активировал прихваченный в караульной артефакт. Внутренняя стена растаяла, явив помещение за ней. Гильдия созидания изобрела одностороннюю прозрачность? Или в камере спрятан наблюдатель? В любом случае, занятный трюк.
Парень, сгорбившийся на продавленном лежаке, трясся как осиновый лист. Небось разъяснили, что ждет за связь с запрещенной гильдией. Массивные браслеты-блокираторы на худых запястьях казались лишними — и без них темный маг сейчас не наколдовал бы ничего путного.
Доверительно склонившийся к заключенному сыскарь напоминал доброго дядюшку, готового принять живейшее участие в судьбе нерадивого племянника. Щекастая улыбчивая физиономия, безобидная лопоухость, младенческая пухлость (удивительно, как под весом мага не развалился хлипкий табурет) — невольно поинтересуешься, кто придумал поставить символом опоры мрачного бульдога? Тут, скорее, подошел сенбернар.
Похоже, допрос и правда вступил в заключительную фазу, когда преступник готов выложить все как на духу.
— Злой маг, добрый маг? — одними губами уточнил я.
Винтер ухмыльнулся, пожал плечами: классика, но работает же!
— Такой хороший мальчик, и как тебя угораздило связаться с темной гильдией?
— Мы не хотели ничего дурного. Честно. Я даже не сразу просек, куда Кир меня привел. Он утверждал, что нашел компанию, с которой можно здорово развлечься, убить время.
— Понимаю. И как же вы развлекались?
— У нас отряды были, по типу гильдий боевых магов. Куратор давал задание, за выполнение начислялись баллы. Лучшие в конце месяца получали награды — нам однажды чуть-чуть не хватило… эх, день на источниках проворонили.
— Расскажи подробнее о заданиях?
Темный замялся, соображая, что забавы иногда выходили за рамки закона. Следователь вздохнул, с притворным сочувствием напомнил:
— Ты уже влип, парень, понимаешь? Крупно влип. Я здесь, чтобы помочь, поэтому не надо усугублять ситуацию молчанием.
— Я расскажу… конечно, расскажу. В основном, скукота: отвези-привези. Что в посылках было не знаю, но предупреждали, бульдогам… то есть вам не светить. Драки иногда устраивали — внимание отвлечь. Один раз в дом к старому пердуну… господину Ротариусу влезли, — парень мотнул головой. — Я сам не лазил, на стреме стоял.
— Умалчивает, конечно, — шепнул Винтер. — Все они умалчивают.
— Ты кому-нибудь говорил, как проводишь время? — продолжал допрос следователь.
— Неа. Родители бы не поняли. Отчим так вообще за ремень хватался по поводу и без, — смущенно признал темный маг. — Да и Кир сразу предупредил, чтоб не трепался. Клуб закрытый — болтунов не любят.
— Обычная практика всех этих шаек, — прокомментировал глава опоры. — Играют на чувстве элитарности. Заманивают обещаниями «ты не такой, как прочая серость», «ты лучше». Подростки. Дружба и почет в стае важнее проблем с законом.
Я промолчал, слушая.
— Когда ты понял, с кем связался?
— Да когда девок этих дурных, будь они неладны, попросили за город отвезти. Девки как девки. Не уродины, конечно. Но пьяные вдрызг, прикасаться противно. Или зельем их опоили, чтобы меньше дергались, только это не сразу дошло. Отвезли, сбагрили, забыли, как дурной сон. А потом знакомые отчима поделились по секрету, что шалавы те в розыске, без вести пропавшие.
— И как ты поступил? Рассказал кому-нибудь?
— Струсил. Меня бы ведь и обвинили в похищении. Разве докажешь, что не знал, девицы не по своей воле… в общем… понял, развязываться надо с этой шайкой. Но не получилось.
— Почему? Тебе угрожали? Угрожали семье?
Парень покачал головой.
— Не в этом засада. Кир… Он надо мной посмеялся. Обозвал маменькиным сынком и прочее. Велел проваливать, раз трушу.
Следователь кивал и глупо улыбался, подбадривая продолжать.
— Если бы я явился с повинной, ребят бы упекли, да?
— Полагаю, что так.
— И Кира бы арестовали! Он бы не простил мне, — темный маг впервые за исповедь поднял глаза на собеседника. — Вот вы сами предали бы друга?