Они указывали, что не помнят, как Трофимов оказался в РОВД. Но то, что в его квартире была взорвана дверь и он ночью со своей девушкой в ночной рубашке был доставлен в райотдел, — отрицали. Когда же Лясковская спрашивала, видели ли они на лице и голове Трофимова бинты, так как из медосвидетельствования и показаний Трофимова следовало, что его доставили в райотдел и толкнули головой в оконное стекло, как будто он с третьего этажа хотел совершить побег, отвезли в больницу скорой помощи, где наложили швы, а потом начался допрос, каждый отвечал, что не видел. Что знает, что Трофимов при задержании вёл себя хорошо. И потому исключает применение к нему методов физического воздействия. Что явно раздражало Леонида. Он надувал щёки, пыхтел и сопел.
И когда последний из опрошенных, разворачиваясь к выходу и думая, что он не виден судье, изобразил в сторону Леонида воздушный поцелуй, пока Леонид выкрикивал: «Иди сюда, я тебя поцелую!», Лясковская сидела и молчаливо наблюдала, провожая взглядом свидетеля в то время, как тот покидал зал. Каждый следующий работник милиции говорил, что хорошо знает подсудимых — всех, кроме меня. Что они давали показания добровольно, обличая друг друга и чуть ли не наперегонки. Что их не били и не говорили, какие показания давать и не подсказывали, что и как говорить.
На вопросы Старикова отвечали, что такого не может быть, что его содержали в наручниках, что краем запечатлела камера на продемонстрированном ранее прокурором видеовоспроизведении. Гандрабуре отвечали, что это он начитался книг о таких методах, как «слоник» и «лом». И сейчас, чтобы уйти от ответственности, рассказывает о них в суде. А на вопрос Маркуна, откуда у него взялся синяк на левой щеке, что было отчётливо видно на видеозаписи, аргументировали, что он мог его нанести себе сам, чтобы потом оговаривать милицию, и что в их отделе не работал левша. Лясковская слушала молча, как будто давая высказаться подсудимым, а потом отдавала свидетелю паспорт.
На следующий день в зал пришёл армянин, и я, встав с места, громко сказал:
— Вот это лицо кавказской национальности, которое приносило мне газеты!
— Шагин, тихо, у нас нет кавказской национальности, — сказала Лясковская.
— Слышь, ты, я что, почтальон тебе, что ли?! — соскалил в мою сторону зубы армянин, и мне показалось, что его глаза наливаются кровью.
Он сказал, что сейчас уже не работает в МВД, а возглавляет службу безопасности банка. Говорил, что уже не помнит подсудимых и, разумеется, никого не бил. А перед тем, как уйти, погрозил мне пальцем и сказал, что мне ещё сделает.
Человеком с улыбкой, похожей на оскал собаки, выявился полковник Марук, и ныне работавший в МВД.
Он мило улыбался и говорил, что входил в следственную группу и поэтому хорошо помнит подсудимых. И что со всеми следствие проходило в рамках закона.
— А в каком статусе они находились? Кто-то из них был задержан по административному аресту?
— Я так не могу сказать, но думаю, что нет. Прошло много времени, — ответил Марук и посмотрел в сторону клетки.
Я показал на себя пальцем и едва заметно помотал головой.
— Вот, Шагин не был задержан по административному аресту, точно нет, я помню, — добавил Марук.
И я закивал головой.
— А как он был задержан? — спросила Лясковская, и я показал Маруку три пальца.
— Ну, как положено, на трое суток, по подозрению, — ответил Марук.
И я снова закивал головой.
— Вы это точно помните? — спросила Лясковская.
Я опять закивал головой.
— Точно, — ответил Марук.
— Вот видите, как полковник милиции врёт! С моих подсказок из клетки! — встал и сказал я Лясковской.
— Сядьте, Шагин, — сказала она. — Это всё сделали Вы! — сказала судья Маруку и протянула ему паспорт, пока тот стоял с красным каменным лицом. А потом медленно пошёл к выходу из зала.
В четверг в камеру пришли шмонщики. Прапорщик Пузырь сразу подозвал меня. Он сказал, что им не нужен телефон.
— Давай сюда галстук, и мы уйдём.
Я быстро отдал свой золотистый «Dupont». У начальника конвоя был запасной.
На следующий день, в пятницу, были допрошены родственники подсудимых об обстоятельствах их задержания. Оле и жене Ляшенко Лясковская разрешила задержаться в зале до конца судебного заседания, что Владимир Тимофеевич расценил как хороший знак.
Вечером в тот же день по телефону Оля сказала мне, что, когда она возвращалась домой, на её автомобиле перестали работать тормоза.
А на следующий день, в субботу, в программе «Криминал» полковник Стогний показывал Олину «Паджеро», припаркованную к кинотеатру «Загреб». И говорил: вот на таких машинах разъезжают жёны бандитского «Топ-Сервиса».
До Нового года оставалось полторы недели, и за это время Лясковская планировала изучить в суде документы из 25 томов, приобщённых к делу по ходатайству прокурора, и после Нового года приступить к прениям сторон.
В перерывах между судебными заседаниями или прямо в клетке суда я ознакомился со всеми материалами. Это были копии документов, контрактов, инвойсов, таможенных деклараций, счёт-фактур, дополнительных соглашений, изъятых из бухгалтерии ООО «Топ-Сервис», «Топ-Сервис Восток», «Топ-Сервис Трейдинг» и других предприятий, их поставщиков, оригиналы которых находились в экономическом уголовном деле, по которому, не говоря уже о каком-либо решении суда, не было предъявлено обвинение и не были допрошены директора указанных предприятий. И сейчас эти материалы были приобщены к делу прокуратурой как доказательство моей вины в незаконной хоздеятельности по хищению из бюджета НДС вышеуказанными предприятиями, руководителем которых по обвинительному заключению являлся я. Хотя какой-либо статьи по краже мне вменено не было.
Помимо того, что это были ксерокопии документов, тогда как ксерокопии по закону не могли являться доказательствами, по закону документы из дела, по которому не было вынесено судебного решения, не могли являться доказательствами по другому делу. Многие документы, такие, например, как ответы на запросы в РФ о работе тех или иных российских предприятий, были получены с нарушением внутреннего или международного законодательства. В то время, как запрос о работе того или иного предприятия должен был быть сделан через министерства юстиции и министерства иностранных дел двух государств — и только тогда полученная информация, если государство согласилось бы её предоставить, могла являться доказательством в суде. Данные материалы содержали письма в РОВД или тексты телефонограмм на руководителей райотделов МВД соседнего государства с просьбой предоставить информацию о работе того или иного предприятия зарубежных контрагентов по экспортным контрактам «Топ-Сервис», «Топ-Сервис Трейдинг», «Топ-Сервис Восток». И ответы на эти письма были подписаны когда начальником РОВД, а когда рядовым сотрудником милиции.
И из этих ответов следовало, что то или иное предприятие в указанном городе не находится или никогда торговых отношений с украинскими предприятиями не имело, или даже указанной в адресе в контракте улицы в указанном городе не существует и приложена ксерокопия карты района, на которой обозначена указанная улица, как будто, мол, «идите-бродите на хоз. или в птичий двор со своими запросами, или куда ещё подальше». А номера автомобилей, доставлявших груз, в реестре номерных знаков не значатся. И всё это было сейчас предоставлено прокуратурой как доказательство, что ООО «Топ-Сервис Восток» и другие предприятия в названии со словосочетанием «Топ-Сервис» никогда не занимались продажей товаров в РФ, а вся их деятельность была связана с хищением НДС.
Убедившись в наличии всех адвокатов в судебном заседании, Лясковская с начала недели приступила к оглашению этих материалов из 25 томов: ксерокопий грузовых, бухгалтерских, финансовых документов, запросов, ответов и другого. Она брала следующий том и начинала листать.
— Вот контракт ООО «Топ-Сервис» с российским предприятием, — говорила она, не вдаваясь в оглашение содержания контракта «на поставку продукции», как будто следуя задуманному или с кем-то оговорённому плану выборочно предоставлять информацию участникам процесса.