– Отойди подальше, – крикнула я Насте, и передвинула рычаг скорости из нейтрали в первое положение.
Машина дернулась, и помчалась по площади, ускоряя ход. Я сделала широкий круг, громко сигналя редким прохожим, разогналась до максимума, на что была способна эта тарантайка – кажется километров 40 или 50 в час было ее пределом – и направила автомобиль прямо в постамент.
Я видела, что мигом протрезвевший хозяин активно кричит и машет руками. Быстро плеснула на ладонь что-то остро пахнущее спиртом из бутылки и в последний момент перед столкновением посмотрела на отражение.
Появилась возле Насты одновременно с тем, как с диким грохотом паровой монстр врезался в памятник. Последующий громкий хлопок ознаменовал взрыв котла.
Толстожопая всадница покачнулась вместе с лошадью, подумала еще несколько секунд и с тоскливым скрипом, рухнула на мостовую, разлетаясь на большие гранитные глыбы.
– Дура! Ты че сделала?! – орал бледный парень. Все люди на площади замерли от шока и пялились на меня во все глаза.
– Ну ты даешь! – в восхищении прошептала подруга.
– Это не памятник, а карикатура, оскорбляющая королеву! – громко заявила я для публики и взяла Насту за руку.
– Мой мобиль! Я в суд подам! Да я тебя арестую! – вопил мажор.
– Завтра ровно в полдень на этой площади. Если осмелишься, я тебя выслушаю, – бросила я ему, плеснула на ладонь еще бурой жидкости из бутыли и нырнула вместе с Настой обратно к штаб-квартире Мрака.
– Это не Казимир! – заявила я с порога, зайдя в кабинет Марко.
Он, по своему обыкновению сидел не на стуле, а на краешке стола и просматривал бумаги. Марко оторвал взгляд от документов и улыбнулся.
– Рад, что ты вернулась.
– Рано радуешься, я ненадолго, – поморщилась я, – ты вообще слышал, что я сказала?
– Слышал. Аналитики убеждают меня, что это самый вероятный заказчик, но я с тобой согласен. Чем больше думаю, тем больше склоняюсь к тому, что глава Треста слишком осторожен, чтобы совершить подобную глупость. Он всегда думал о последствиях. Понятно, что все мы – я имею в виду Мрак – землю перевернем вверх ногами, но найдем виновника.
– Тогда кто?
– К сожалению, кто угодно в королевстве, кто захотел подставить главу. Мы мало внимания обращали на внутренние дрязги, борьбу кланов и группировок среди министров, считая, что это головная боль Казимира, но, видимо, ситуация вышла у него из-под контроля. Понимаешь, с точки зрения того, кто метит на место главы, сплошная выгода получается. Во-первых, твое появление означает конец карьеры – ты же наверняка приведешь своих людей на ключевые посты…
Я хотела возразить, но Марко остановил меня жестом:
– Пусть у тебя еще нет кандидатур, но, рано или поздно, они появятся. Отсюда и такой отчаянный шаг. Во-вторых, кара за убийство пала бы на Казимира что, вполне возможно, открывало дорогу к высшей должности для интригана. Именно поэтому тебе нельзя находиться ни в Тресте, ни в королевстве вообще. Заговорщики где-то внутри системы. Будут смотреть тебе в глаза, улыбаться и кланяться, но как только отвернешься, воткнут нож в спину.
– Нет. На действующую королеву они покушаться не посмеют, – я упрямо помотала головой, – особенно, если первым же указом я обозначу кому перейдет трон в случае моей смерти. Это сломает им планы и заставит как минимум подождать, чтобы оценить новые перспективы, наладить контакты с наследником и так далее. Так что лучшее, что сейчас можно придумать, это объявить о моем возвращении официально. Казимир уже пакует вещи и завтра к полудню я должна войти в город как королева. Кстати, у тебя можно одолжить какую-нибудь роту почетного караула или типа того?
– Не беспокойся, мы уже все продумали, пока тебя не было. Ждали только время и дату. Я же все-таки не такой дурак, чтобы не понять к чему все идет.
Теперь надо было сказать то, что терзало душу, но делать это было страшно, волнительно и неприятно. Я тянула и тянула, смотря в его внимательные серые глаза. Пауза висела неприлично долго.
– Говори. Я же чувствую, есть еще что-то, – наконец не выдержал он.
Я опустила взгляд, чтобы не видеть его реакцию и тихо сказала:
– Скажи, ты абсолютно уверен, что в детстве видел именно меня?
– Да, – просто и твердо ответил он.
– Я много думала о твоей теории лабиринта с якобы единственным путем в нем и все равно не верю в нее. Вот возьму я сейчас нож с твоего стола и проведу острием по щеке – появится ли в твоем воспоминании обо мне шрам на лице?
– Нет, потому что ты этого не сделаешь, – улыбнулся он. Я невольно взглянула на заигравшие на щеках ямочки и чуть не потеряла ту мысль, которую намеревалась сказать.