"Если бы эта Виола видела меня в том платье на вечеринке!" – думала Арина. Она убеждала себя, что ей это не важно, но кого она обманывала? Уже и на последний звонок идти не хотелось, но она танцует там и не хочет подвести класс, пусть даже он к ней так относится...
С этими мыслями Арина пришивала кружевной воротничок и манжеты, которые нашла в бабушкиных чемоданах, к простому чёрному платью, напевая песенку одной из любимых групп: "Последний ваааааальс - он трудный сааааамыыыый".
Ей оставалось пережить в этой неприятной компании всего лишь несколько дней: последний звонок и экзамены.
Как хорошо, что в школах последние звонки разных параллелей принято делать в разные дни, - думал Морис, выкуривая очередную сигарету недалеко от школьного забора. Вот одиннадцатые классы всегда отдельно, вместе с первыми - преемственность поколений. Очень удобно. Особенно для педофила-извращенца, охотника за перезрелыми девицами в короткой школьной форме советского образца. Морис искренне надеялся, что на такого субъекта он сейчас не похож.
Высматривать Арину из-за забора было бесполезно: весь обзор загораживали если не огромные банты первоклассниц, то башенные начёсы их мам и бабушек. В прочем он надеялся, что когда мероприятие закончится, все начнут расходиться, и беловолосая девочка всё же попадётся ему на глаза.
Когда зазвучала уже знакомая мелодия вальса, ему всё же удалось в просвете между прутьями забора и чуть поредевшим рядом родителей увидеть свою цель. Арина была в простом чёрном платье приличной длины с белым кружевом и фартучком, с двумя премиленькими бантиками. В отличии от своих одноклассниц обута она была в лёгкие балетки, от чего танец ей давался легче, чем остальным. Морис на мгновение почувствовал себя набоковским Гумбертом. Тряхнув копной тёмных волос, отогнал от себя эту ассоциацию. В конце концов, он хотел просто поговорить. В этом нет ничего криминального.
Когда мероприятие наконец закончилось, школьники вместе с родителями зашли в школу. Морис чуть расслабился, предаваясь воспоминаниям о своём выпускном классе. И чуть было не проворонил ту, ради которой сюда приехал. Расходились школьники и гости шумными толпами, обсуждая предстоящий вечер. Для первоклашек были заказаны кафе со сладким столом, выпускников же ждали ночные клубы, маня прелестями взрослой жизни. Сколько юных тел сегодня упьётся до неприличия, можно было только гадать.
Арина прошмыгнула незаметно. Морис увидел лишь её беленькую голову с двум бантиками, скрывающуюся за углом дома. Он пошёл было за ней, но когда выглянул наконец из-за угла ,понял, что просчитался. Девушка села в автобус. Он бегом вернулся к машине и помчался вслед за ним.
Вышла девушка уже в центре города, там, где начиналась густая по-летнему зелёная аллея, в которой и скрылась. Место было неудачным ни для парковки, ни для разворота, и мужчине пришлось потратить некоторое время, чтобы найти, где оставить машину, и вернуться ко входу в аллею. Он уже не думал, что нагонит её, но всё равно шёл.
Арина не была верующей, но искренне молилась о том, чтобы день выдался пасмурным. Тогда она не сгорит на солнце, стоя на площадке перед школой. Конечно можно было бы вместо бантов надеть ажурную белую шапочку, но вид был бы уже не тот. Мольбы эти были услышаны.
Девочка искренне радовалась тому, что её платье получилось прям настоящим. У неё были кружева, с которыми выпускалась её мама. Девочки в классе искали платья покороче, кто не находил - подрезали. В купе с высоченными каблуками, их наряды напоминали определённого рода кино категории "для взрослых". Арина искренне посмеивалась над этим.
На последний звонок Виолы - любимой доченьки богатого бизнесмена - пришли не только родители, но и бабушки и дедушки с обеих сторон, и ещё кто-то из родни. Арина была одна - у бабушки был запланирован огород. Обижаться на пожилую женщину девушка не стала, всё ж с того огорода они кормились, а вот на мать обида разгорелась с утра пораньше. А тут ещё и Виола, которую, хоть и считали королевой класса, за глаза звали "сырком", подлила масла в огонь.