Сначала положили на землю два передних шеста, а сверху на крест положили два задних. Специальным узлом из длинного сыромятного ремня связали эти шесты и подняли их при помощи прочной веревки, используя лошадь, а уж потом расставили другие четыре шеста. Когда хозяйка с еще одной женщиной тянули связанные шесты на веревке, Белая постепенно поднимала их, находясь под ним, продвигаясь от верхушек шестов к их основанию. После того, как эти четыре шеста были поставлены вертикально, на их развилку, по очереди с разных сторон, положили остальные шесты, и начали натягивать на них кожаный полог, привязывая его понизу к шестам с помощью колышек, пришнуровывая к основным шестам дополнительной веревкой. Когда палатка была поставлена, в нее начали вносить пожитки. Проделывая всю эту трудоемкую работу женщины болтали без умолку. Белая видела их тени на стенках типи, когда они закрепляли деревянными шпильками его полог под дымовым клапаном. Вернулись две покинувшие их женщины, неся котелок с мясной похлебкой, полную миску кукурузных лепешек и кувшинчиком меда. Они вошли в палатку как раз тогда, когда Белая разжигала очаг, неловко действуя кресалом, что, по-видимому, стало поводом для шуток. Передав ей котелок и миску с горячими лепешками, женщины чинно расселись вокруг очага, гордые тем, что прислуживать им будет бледнолицая. Белая подала каждой по миске с похлебкой из собачатины, от которой ее воротило, но скрепившись, она старалась сохранять невозмутимый вид. Слава Богу, у женщин накопилось достаточно новостей и им было просто некогда оскорблять Белую своими насмешками и уничижительными взглядами. После того как девушка раздала им лепешки смазанные медом, и каждой подала по кружке с напитком из шалфея, она собрала грязные миски и пустой котелок, знаком попросив у хозяйки разрешения уйти на реку мыть посуду. Кивнув с видом английской королевы, та отпустила ее.
В лагере царила оживленная суета. На поляне перед стойбищем носились взрослые мужчины и детвора, играя в какую-то игру. Женщины, казалось, делали всю работу на улице: шили, мездрили шкуры растянутые на деревянных рамах, варили еду в котелках, укачивали младенцев. На площади в центре стойбища, складывали большое костровище, а вокруг устанавливали штандарты. По всему лагерю сновала детвора, и взрослые только недовольно вскрикивали, когда сорванцы налетали на них. Ребята постарше, вскакивали на коней и, разгоняясь, сшибались друг с другом, пытаясь удержаться на спинах скакунов, но при этом столкнуть своего противника. Белая недоуменно огляделась. Неужели никто не остановит юнцов в их безрассудной, опасной забаве, на которую, и смотреть-то было страшно. Но, похоже, никому до этого не было дела. У самой реки, какой-то индеец схватил Белую за руку и, не говоря ни слова, потащил за собой, не обращая внимания на сопротивление девушки и падавшие из ее рук миски.
- Эй, приятель! - раздался за спиной Белой знакомый голос, тут же перешедший на язык лакота.
Индеец остановился, недоуменно оглянувшись и выслушав обращенные к нему слова, вдруг отдернул от Белой руку, словно обжегшись, недоверчиво воззрившись на нее словно на диковинку. Она же, наконец, вырвавшись от него, поспешила спрятаться за спиной Роба Ступающий Мокасин. Тот продолжал, что-то красноречиво доказывать и махать в сторону лагеря, туда, где стояли палатки сиу. Индеец сначала возмущенно возражал Робу, потом умолкнув, разочарованно покачал головой, окинул Белую с головы до ног оценивающим взглядом, будто прикидывая истинную цену, ушедшего из-под носа товара и отправился своей дорогой.
- Ну, здравствуйте, мисс, - повернулся к Белой Роб Макрой. - Как же я рад вас видеть в добром здравии и полной сил. О, да вы стали настоящей скво.
- Спасибо, мистер Макрой. Я тоже рада видеть вас, - сказала Белая сдержанным тоном, который вовсе не соответствовал ее внутреннему состоянию. - Что нужно было этому дикарю?
- Не вините его, мисс. Индейцы доверчивы, что малые дети, верят всему, чтобы им не сказали. Вот этому кто-то сказал про вас, что вы, уж извините, милая барышня, живете в общей палатке для рабынь. А туда, знаете ли, может торить дорожку всяк кому не лень. Парень решил не упустить своего и очень удивился, что вы принадлежите типи Хении. Признаюсь, это и для меня новость. Когда я вас покидал, вы жили у Белой Совы. И что же? Прошел месяц с небольшим, и я застаю вас у Хении. Как с вами обращается Легкое Перо?