— А почему я не должен? — говорит Люсьен. — Я знаю, чем вы занимаетесь, чем вы на самом деле занимаетесь. Все вы, компаньоны, с вашими чарующими улыбками и грязными мыслями. Я не должен был позволять тебе приближаться к ней.
Эш снова дергает Люсьена за руку.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Я знаю, что вы спите с большим количеством женщин в год, чем большинство мужчин за всю свою жизнь.
— И ты думаешь, мне это нравится? Или ты просто завидуешь, что я могу?
После этих слов Люсьен издает сдавленный крик и вырывает руку из хватки Эша. Но Эш слишком быстр. Секунда — и он прижал Люсьена к стене, зажав ему горло предплечьем.
— Эш, ты делаешь ему больно, — говорю я. Он поворачивает голову, чтобы встретиться с моим взглядом. — Пожалуйста, остановись. Отпусти его.
Эш неохотно расслабляет руку и отходит. Люсьен прислоняется к стене, массируя плечо.
— Эш никогда не прикоснется ко мне против моей воли, Люсьен, — говорю я.
— Ну, я бы предпочел считать, что ты недостаточно глупа, чтобы хотеть этого с ним.
— Когда ты уже прекратишь? — вмешивается Эш, делая шаг вперед. Его лицо покраснело, что выделило синяк на скуле. Я сразу же встала между ними как барьер. — Ты не ее отец. Ты не можешь читать ей лекцию о том, что ей делать.
— Кажется, я знаю немного больше о том, что лучше для нее, чем компаньон, — возражает Люсьен.
— В случае если ты не заметил, я больше не компаньон, — холодно говорит Эш.
— Хватит, — говорю я, оттаскивая Люсьена от Эша. — Вы двое можете подраться, если захотите, когда мы уйдем из этого ужасного места, но сейчас есть более важные проблемы. Каков план?
Люсьен стряхивает меня, достает сумку и бросает мне.
— Там есть одежда для всех вас. Одевайтесь, быстро. Мы должны были сесть на поезд, но это уже невозможно.
Я расстегиваю сумку и нахожу три пары коричневых шерстяных штанов, три свитера и три пары обуви. Там также есть вода, фонарик, бинты и обеззараживающая мазь. Я использую часть воды, чтобы смыть кровь Аннабель с моих ног, промыть Эшу рану на лбу и щеке. Его глаз все еще опухший, и я вокруг него наношу мазь.
— Тебе тоже, — говорит он, втирая немного мази на мою губу. Немного щиплет.
Как только мы переоделись, я поворачиваюсь к Рейвен. Она все еще смотрит в потолок.
— Должны ли мы… — начинает Эш.
— Нет, я это сделаю, — говорю я. Я гляжу на него, затем на Люсьена. — Отвернитесь, пожалуйста. — Может, Рейвен и не осознает, но я знаю, что она не хотела бы, чтобы двое странных мужчин увидели ее голой. Я натягиваю на нее брюки — она такая легкая, такая тонкая — но со свитером будет потруднее.
— Ох, Рейвен, ты можешь присесть? — бормочу я без всякой надежды. Я в шоке, когда она это делает.
— Вайолет? — говорит она. Ее глаза яркие, как раньше.
— Надень это, — говорю я, протягивая свитер.
— Я никогда не была в этой комнате, — говорит она, осматриваясь, пока я обуваю ее и помогаю спуститься. — Она такая блестящая.
— Это та подруга, о которой ты спрашивала, я полагаю, — говорит Люсьен. — Суррогат Графини Камня?
— Это Рейвен, — говорю я.
— Я Рейвен, — повторяет она.
— И ты дала ей сыворотку, предназначенную тебе.
Я выпрямляю спину.
— Я это сделала.
Он поднимет глаза к потолку.
— Из всех суррогатов на аукционе, — бормочет он. — Оставь пиджак здесь, я за ним вернусь. И это нужно убрать. — Он бросает взгляд на лужу рвоты Рейвен и качает головой. — Все было бы намного проще, если бы ты меня послушала.
Эш запихивает наше ночное белье в сумку и перебрасывает ремень через плечо. Люсьен выводит нас из комнаты по коридору к другой двери, помеченной «ОПАСНО: ВХОД ЗАПРЕЩЕН». Дверь не закрыта, что я нахожу странным, и Люсьен легко ее открывает.
Меня тут же атакует волна сильного жара и запаха чего-то горелого. В комнате нет ничего, за исключением чугунной громадины с большой дверью посередине.
— Вот, что происходит, — говорит Люсьен. — Ваше отсутствие было обнаружено. Могу лишь предположить, что в целях сохранения репутации графиня не раскрыла, что ты, Вайолет, пропала. Она обвинила его, — он дергает головой в сторону Эша, — в изнасиловании. Компаньон, спящий с любой нестерилизованной женщиной — это преступление, но добавить еще к этому, что она — суррогат… что же, члены королевской семьи вышли на охоту. Все поезда в Жемчужине и за ее пределами останавливаются. Все доступные ратники прочесывают улицы в его поисках. Через несколько часов его фотографии будут по всем округам города.