— Значит, она пыталась заставить тебя быстрее родить ребенка, — говорю я. — Этого же Герцогиня хотела и от меня.
— Графине нравилось экспериментировать, — холодно говорит Рейвен. — Чтобы увидеть, что она может делать. Она хотела дергать за ниточки и обладать полной властью над моим разумом, моими воспоминаниями, Заклинаниями, всем.
— Из-за этого… — Я сглатываю комок в горле. — Из-за этого у тебя эти шрамы?
Рейвен одной рукой ощупывает череп.
— Ей нравилось резать меня. Ей нравилось заставлять меня видеть вещи, которые не были реальными. — В глазах Рейвен что-то загорается — воспоминание о ее старой шалости. — Однако она не знала о голосах. Однажды они попробовали кое-что новое. Доктор думал, что это будет «интересный эксперимент». Они разрезали меня как-то по-другому, и посчитали, что это ничего не дало. Но именно тогда появились голоса.
— Подожди, ты слышишь голоса сейчас?
Я останавливаюсь, наблюдая за ней, задаваясь вопросом, навредит ли это ей или позволит получить дополнительную информацию.
— Что же они говорят?
— Всевозможные вещи. Я могу слышать, когда кто-то напуган, и когда притворяются, что им нравится кто-то, но на самом деле они их ненавидят. Я знаю, когда кто-то лжет, и когда тайно влюблен. Голоса говорят мне. Они приходят и уходят. У Графини очень дурные мысли. О ее матери. О ее муже. О суррогатах.
Рейвен трет глаза.
— Похоже, графиня невольно дала тебе дополнительную способность или что-то вроде этого.
— Я знала, что блондин вернется, — продолжает она. — Мы ему нравимся. Он чувствует привязанность к нам. А еще… — Она смотрит на Эша, хмуря брови. — Эш, — наконец говорит она. — Это Эш, верно?
Я киваю.
— Он ненавидит себя, — говорит она.
В моем горле образуется ком. Я ничего не знаю о жизни Эша в компаньонском доме. Он никогда не делился этим со мной.
— Я не хочу быть таким человеком, Вайолет. — Лицо Рейвен смягчается, и она откидывает голову назад. — Эмиль был добр ко мне. Иногда он тайком приносил еду. И он часто провожал меня в сад, позволяя мне отправлять тебе сообщения. Но также он рассказал мне о некоторых вещах. Он сказал мне, что графиня покупает суррогатов каждый год. Ей не нужен наследник. Ее больше волнует то, на что мы способны. Сколько мы можем вынести. — Лицо ее становится печальным. — Вероятно, он думает, что я мертва.
— Я уверена, что с ним все будет в порядке, — говорю я.
— Ты не понимаешь, — говорит она. — Все, что у меня было в этом месте — это он и ты. Я держалась за надежду, что ты в безопасности, что герцогиня не пытает тебя, даже когда они сажали меня в клетку, резали меня орудиями Фредерика или использовали намордник. Но стало так тяжело, когда они начали врезаться мне в мозг. Она взяла мои воспоминания и использовала их против меня, и я не могла отличить, что было правдой, а что нет. Эмиль помогал мне. Он напоминал мне. Иногда он называл твое имя, когда я начинала забывать. — Слеза медленно стекает по ее щеке. — Он не мог сказать моего имени, но мог сказать твое.
— Она заплатит за это, — говорю я. — Рейвен, я обещаю.
— Как, Вайолет? Каким образом мы можем это делать? Посмотри на меня. — Она едва заметно указывает на себя. — Теперь я сломана. И я никогда не буду прежней. Я не подлежу ремонту.
Я сажусь на колени и смотрю ей прямо в глаза.
— Послушай меня, — говорю я. — Ты была там со мной в Южных Воротах, когда я пугалась, и когда я была слабой. Ты заставляла меня быть храброй. Если ты думаешь, что я не собираюсь сделать то же самое для тебя, тогда тебе лучше еще раз подумать. Ты была со мной каждый день, когда я была в том дворце. Ты была моей силой. Теперь позволь мне быть твоей. — Я кладу руку ей на плечо. — Я помогу тебе поправиться. Я защищу тебя.
Рейвен снова проводит рукой по животу.
— От этого ты меня можешь защитить?
Я смотрю вниз. Ком в моем горле настолько велик, что трудно дышать.
Она прикладывается щекой к моей ладони.
— Я так устала, Вайолет. Теперь можно я посплю?
— Конечно, — говорю я. Мой голос грубый и низкий.
— Ты не оставишь меня, правда? — спрашивает она с растущей паникой в голосе.
— Нет, — отвечаю я. — Я буду прямо здесь.
Я вытягиваю ноги, пока она прикладывается; теперь она может использовать мою ногу как подушку. Через несколько минут ее дыхание замедлилось, тело расслабилось. Я убираю ее волосы с лица. Она похожа на прежнюю Рейвен.
Она все та же, твержу я себе.