У меня нет слов. Я хочу придать своему лицу спокойное или понимающее выражение, но я не могу заставить свои мускулы работать. Я предполагала, что компаньонский дом будет похож на Инкубатор. Но наркотики? Насилие? Самоубийства?
— Но ты не такой, — говорю я.
— Я такой! — кричит Эш. Рейвен мгновенно просыпается. — Тебе лучше об этом не знать, Вайолет.
— Пожалуйста, не ругайтесь, — говорит Рейвен, держась за голову руками.
— Нет-нет, — успокаиваю я ее. — Эш и я просто… разговариваем.
Присутствие Рейвен успокоило Эша.
— Мне очень жаль, — говорит он ей. — Я не хотел тебя разбудить.
— Ты не хочешь возвращаться в это место, — говорит Рейвен, потирая глаза и смотря на него. — Ты напуган.
Наступает ошеломленная тишина. Рейвен поворачивается ко мне, ее глаза сосредоточены на чем-то далеком.
— Он любит тебя, ты это понимаешь? Он любит тебя, и он ненавидит себя, и он никогда, никогда не будет достаточно хорош ни для тебя, ни для своей семьи, ни для кого. Его украли, увезли и извратили, и все, что было чистым внутри него, было оставлено гнить и разлагаться. Ему стыдно. — Она возвращается к настоящему и смотрит на Эша. — У всех нас есть то, чего мы стыдимся.
Губы Эша разомкнулись, глаза широко раскрылись.
— Как ты…
Дверь на склад отворяется, и мы все подпрыгиваем.
— Нашел, — говорит Гарнет, бросая на пол большой брезентовый мешок и закрывая дверь. — Все, что вы просили, находится там. — Он c удивлением оглядывает помещение, меня и Рейвен, сидящих на полу, Эша, стоящего над нами. — Я чему-то помешал?
— Нет, — говорю я, поднимаясь на ноги.
— Тогда переодевайтесь и вперед, — сказал Гарнет. — Я сказал Люсьену, и он довольно…
Аркан начинает гудеть. Я вырываю его из пучка, когда Люсьен начинает говорить.
— Мне не нравится этот план, — говорит он.
— Мне тоже не нравится, Люсьен, но нам не приходится выбирать. Ты хочешь, чтобы я была в безопасности и на Ферме? Это наш лучший выбор.
— Мне все равно не нравится.
Мои руки опускаются.
— Ну, ты тоже делаешь много всего, что мне не нравится, — говорю я. — Но я доверяю тебе. Ты должен мне доверять.
— Я так и делаю. Это ему я не доверяю.
— Если ты имеешь в виду Эша, то ему ты тоже можешь доверять.
— Вайолет, как только ты попадешь на территорию компаньонского дома, я не смогу тебе помогать. Ты будешь полностью предоставлена сама себе.
Я смотрю на Рейвен, затем на Эша.
— Нет, — отвечаю я. — Я не буду.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Я вздыхаю.
— Знаю. И я не хочу спорить с тобой, Люсьен. Я пытаюсь сделать то, что ты хотел. Я пытаюсь выжить.
Возникает пауза.
— Я знаю, дорогая, — устало говорит он.
— Что происходит в Жемчужине? — спрашиваю я. — Есть что-нибудь, о чем нам следует знать?
Я знаю, что Люсьен улыбается.
— Что же, — говорит он. — Герцогиня наслаждается необычным притоком популярности. Кажется, что ситуация с твоим изнасилованием — (меня передергивает от этого слова) — и сбежавшим компаньоном заставила всех ей сочувствовать. Все хотят с ней аудиенции.
— Что случилось с… — Мое горло сжимается, когда я воображаю свою спальню такой, какой видела ее в последний раз. — С Аннабель?
— Не знаю, — говорит Люсьен. — Скорее всего, кремирована в морге. Среди слуг ничего не говорилось об этом. За исключением того, что нужно посочувствовать Коре, конечно.
Я хмурюсь.
— Почему Коре?
— Ты не знала? — говорит Люсьен. — Кора была матерью Аннабель.
— Что? — я изумленно открываю рот. Я никогда не задумывалась, кто может быть семьей Аннабель. Мне стыдно, что я так и не подумала спросить. Я пытаюсь вспомнить, видела ли я когда-либо Кору, когда она вела себя как мать по отношению к Аннабель. Но во всех моих воспоминаниях она всегда приказывала ей как любой другой слуге.
Интересно, как она может продолжать жить там, служить женщине, убившей ее дочь.
— Мне нужно идти, — внезапно говорит Люсьен.
Аркан замолкает и падает. Я вовремя вытягиваю руку и ловлю его.
Рейвен пораженно смотрит на то место, где он только что парил.
— Это было… по-настоящему? — говорит она.
— Да, — решительно говорю я. — Но теперь нам нужно переодеться.
Эш уже разобрал мешок и держит в руках какую-то ткань.
— Вайолет, — начинает он, но я качаю головой.
— Все хорошо, — отвечаю я.
— Это не так, — говорит он. — Я не должен был… я не хотел кричать.
— Я знаю. — Судя по тому, что я услышала, компаньонский дом — это примерно в сто раз хуже, чем Инкубатор. Я бы тоже не хотела туда возвращаться. Но сейчас не время для споров и извинений.