— Существует сыворотка, которая может вызвать у человека бесплодие на нескольких часов. Тем не менее, использовать ее весьма неприятно, и если поймают с ней, приговор — смерть.
— Почему ее неприятно использовать? — спрашиваю я в то время, как он протягивает мне большую хлопковую рубашку.
Его передергивает.
— Ты должен ввести его в очень чувствительное место.
— О, — только и говорю я, мои глаза расширяются.
К тому времени, как мы умылись и переоделись в импровизированные пижамы, Рай начинает немного похрапывать.
— Вы двое — в постель, — сказал Эш. — Я буду спать на диване.
Я помогаю Рейвен забраться под одеяло и поворачиваюсь к нему.
— Синдер, — говорю я, — я даже не подумала… что с ней будет?
Он замирает, глядя вниз.
— Я не знаю.
— Мы не можем… разве мы не можем что-нибудь сделать? Помочь ей чем-то?
Он смеется.
— Вайолет, мы не можем даже помочь себе.
Он прав. Я очень хочу сказать хоть что-то, слова утешения или вдохновения, но ничего не выходит. Сказать, что мне жаль, недостаточно. И сказать, что мне хочется, чтобы этого всего не произошло — это ложь.
Эш неправильно читает мое выражение.
— Мы найдем способ, — говорит он, глядя меня по рукам. — Рай поможет нам.
— А ты уверен, что мы можем доверять ему? — спрашиваю я, глазами стреляя в спину Рая.
— Я доверяю Люсьену по твоему слову, — сказал Эш. — Разве ты не можешь доверять Раю по моему?
— Конечно, — отвечаю я, стараясь не выдать боль своим голосом.
Он вздыхает.
— Давай попробуем немного поспать. Нам все это нужно.
Когда я залезаю под одеяло, Рейвен прислоняется щекой к моему плечу. Моя голова тонет в подушке, и я так долго не спала на настоящей кровати, что мгновенно проваливаюсь в сон.
Глава 11
Я ПРОСЫПАЮСЬ РАННИМ УТРОМ под звуки бормочущих голосов.
— …произошло случайно, — говорит Эш. — Она даже не должна была находиться в том дворцовом крыле.
— А когда ты понял? — спрашивает Рай.
— Не уверен, — говорит Эш. — Трудно объяснить. Но как только я ее увидел, я не смог… развидеть ее. Если это имеет смысл. Мы на них не смотрим, понимаешь? На суррогатов. Но неожиданно она оказалась человеком — эта умная, красивая девушка, с которой так плохой обращались. Слышал бы ты, как она играет на виолончели, Рай — тебя словно переносит в другой мир. Она заставила меня снова почувствовать себя человеком. Она заставила меня хотеть того, что я считал не предназначенным для меня.
— Должно быть, это приятная перемена — быть с кем-то твоего возраста, с девушкой не из этого Дома, — хмыкает Рай.
— Не будь таким разговорчивым, — сказал Эш. — Тебе не идет.
— Ты не видел меня несколько месяцев, — возражает Рай. — Ты не знаешь, что мне теперь идет.
— Принимать «синеву»? Вот какой ты теперь?
Слышен тяжелый вздох и скрип матраса.
— Я больше не мог держаться. Эмори мертв. Майлз настолько подсел, что уже на грани того, чтобы стать Помеченным и быть вышвырнутым на улицу. Джиг мертв. Трак начинает резать себя на видных местах. Бирч скоро выйдет из возраста. Ты беженец. Кто у меня остался?
Молчание затягивается.
— Эмори мертв? — переспрашивает Эш.
— Да.
— Но он всегда был таким…
— Я знаю. — Голос Рая резок.
— Я не хотел оставлять вас вот так, — говорит Эш.
— Не начинай вести себя так, будто ты несешь ответственность за проблемы всех. Я сам принимаю решение. Как и ты.
— Никто из нас не выбирал жизнь компаньона, Рай.
— Именно это мы и сделали.
— Ложь, выкуп и похищение нельзя определять, как выбор. Если бы ты знал, что на самом деле стоит за работой компаньона, стал бы ты это выбирать?
— Мне пришлось, — говорит Рай. — Ты знаешь лучше, чем кто-либо. Моя семья нуждалась в деньгах.
— Так и есть. Они не дали нам иного выбора.
— Не вижу смыла так думать.
— Я тоже так думал. Вайолет изменила мое мнение. У суррогатов тоже нет выбора. И еще я относился к ним как к мебели, аксессуарам. Я не видел в них людей. Я был совсем как члены королевской семьи, которых я так ненавидел. — Он вздыхает. — Я больше не хочу быть как они. И не буду.
— Так куда конкретно вы держите путь? — спрашивает Рай после паузы. — Вы правда думаете, что существует место в каком-либо округе Одинокого города, где Королевская семья не сможет найти вас? И не просто любой член королевской семьи, а Дома-Основатели? Нужно было влюбляться в суррогата попроще.