Мужчина свел брови и отстранился, потянувшись к пачке сигарет на тумбочке у кровати и прикуривая.
Ведь правда… зачем он солгал Виктору?
Я совсем не понимала этого мужчину. Почему он такой нормальный, когда все смеялись над ним и обзывали тупицей или недалеким? Зачем он притворялся, если являлся вполне адекватным человеком — я не раз замечала за ним разумное поведение, когда мы оставались одни. Как и сейчас.
Чего он добивается, выставляя себя на смех? Бросает пыль в глаза? Зачем?
Ворон вернулся к листку, что-то черкая на нем.
«Он отомстил. Теперь мы квиты. Я не держу за это зла»
Чуть подумав, он приписал к низу.
«Ты взяла Двейна под опеку. Ты отвечаешь за него и его поступки»
И проникновенный очень многозначительный взгляд, от которого почему-то пересохло в горле и стало как-то не по себе.
Поэтому и мне огребать по шее?..
Резко подскочила с табуретки, не отрывая глаз с Ворона.
— Извини, — виновато склонила голову. — И я пойду… выздоравливай.
В смешанных и противоречивых чувствах я вернулась на кухню. Беседа с младшим Грандом удалась и превзошла все ожидания, поэтому стоило отвлечься, иначе мысли сожрут меня.
Я верила, что отправившиеся на поиски пираты обязательно найдут и вернут мальчика. Но новость, что Двейн под моей опекой слегка выбила из колеи. Нет, я не собиралась сдавать назад и отнекиваться, просто неожиданно. Я не прочь нянчиться с мелкими, но опекунство — это большая ответственность. А к ней я порой подходила слишком серьезно.
Тряхнула головой, успокаивая рой мыслей. Нельзя мне оставаться одной и без дела, сразу те начинали поедать меня.
В гостиную еще никто не вернулся, хотя дело близилось к ночи. Переживания уже с трудом удавалось подавлять, и думалось почему-то только о плохом.
Я посмотрела на лестницу, где находилась просторная комната капитана, смежная с его кабинетом.
Вроде по словам Ворона, Виктор был на базе и можно было теперь наведаться и к нему, поделиться успехами и избавиться от навязчивых мыслей, терзающих меня в одиночестве. Да и он позволил пользоваться его книгами, а у меня как раз было время для них, чтобы заняться самообразованием.
И я скользнула к лестнице, аккуратно поднялась, помня прошлое падение, от которого полночи болела спина. Остановилась около двери и занесла руку для стука, замерев на полпути, лишь потому, что опустила взгляд под ноги.
Хм-м…
Второй раз превращение прошло куда как успешней. Вот я стояла, и раз, резко все увеличилось, и взгляд остановился на щелке между полом и дверью, в которую и протиснулась. Лунный свет пробивался из наполовину зашторенного окна, около которого в кресле задремал мужчина, удобно устроив ноги на бочке. Очки лежали на подоконнике рядом с пустым бокалом, бутылкой вина и книгой. Шуба висела на включенном торшере, заглушая свет лампы, и пришлось отогнать коварную мысль стащить мягкую одежку для коллекции.
Идея проскользнуть ящерицей была хорошей — не разбудила капитана. Дальше направилась к стеллажам, где уже пришлось вернуть свой настоящий облик, поскольку выбирать литературу в том виде было неудобно.
Невольно, больше для уверенности, бросила настороженный взгляд на спящего Виктора. Выглядел он умиротворенным и невольно притягивал к себе. Опешив, я замерла, понимая, что залюбовалась мужчиной, который в обычное время лишь пугал своим хмурым видом и привычкой надвигаться как корабль — стремительно и неумолимо, грозя подмять и потопить.
Смутившись, отвернулась, переводя внимание на книги и пробегая глазами по названиям на корешках.
Навигация. География. Энциклопедии и справочники разного рода. Художественная литература отсутствовала, либо была убрана в другое место, чтобы не отвлекать от работы, которая папками и бумажными стопками скопилась на столе в углу.
Все-таки непривычно было воспринимать значение слова «пираты» в ином ключе, отличном от земного. Виктор, как и его люди, считали себя семьей, что невольно у меня ассоциировалось с мафией, но структура у них была несколько иная внутри. Я не влезала в их дела, хоть и было любопытно, но пару раз слышала за разговорами, что на острове они укрывались временно, и капитан планировал вскоре закончить все сделки и покинуть его. Подробностей не знала. Это слегка мучало — неизвестность всегда вызывала сомнения, особенно, не зная, чего ждать в будущем. Может, не стоило идти следом за ними, а искать иной путь и способ вернуться домой.