Последняя мысль была, перед тем, как потеряла сознание, — Блядь…
Глава 8. Семья
Двейн пронесся по всей базе, и волнение все сильней охватывало его. После того, как Агнус и Биф отыскали его в грузовых доках и, несмотря на ярые сопротивления, притащили назад по велению капитана Гранда, для того, чтобы принять в Семью, он бросился искать Розу. Но ее нигде не было, и последним, кто ее видел, был сам Виктор, сухо сказав, что она убежала. А куда и почему — ни слова. Лишь мрачная тень стелилась на его лице.
Ребенок был зол, и одновременно напуган. Ворон остался жив и промолчал о том, что это Двейн на него напал. Но мальчишке уже было все равно. Он боялся, что Роза оставила его, но в тоже время и не верил. Мысль, что она расстроилась из-за его ухода, скользнула, но тут же пропала, когда он вспомнил, как в прошлый раз, при упоминании Виктора той девочкой-служанкой, Роза вздрогнула и не хотела с ним видеться, и после встречи была сама не своя. И теперь… она сбежала.
«Что он там с ней делал?!» — гневно пронеслось в голове мальчика.
Эту ночь он провел в ее комнатке, ожидая, что с минуты на минуту она зайдет и сядет устало рядом, погладив его по голове.
Но она не вернулась. Ни за полночь. Ни под утро. Ни утром.
— Ее нет! — Двейн вбежал в гостиную, где собралась часть семьи с утра, крепко стиснул зубы и посмотрел на всех тяжелым взглядом.
Никто не волновался, и даже не шелохнулся на слова мальчика. Кроме разве что Адель, которая виновато опустила глаза, когда Двейн посмотрел на нее. Опустила и продолжила сметать пепел от сигарет в совок у ног Ворона.
— Да не дергайся ты, пацан. Сбежала она. Такое бывает тут часто, — смеялся Блейн, жуя сосиску.
Двейн лишь сверкнул глазами, посмотрев на мужчину:
— Она не могла сбежать!
— Забей и живи дальше. Тебя приняли в Семью, так что расслабься, — добавил Биф и хлопнул ладонью по объемному животу.
Ребенок скрипнул зубами, а присутствующие стали расходиться подальше от настырного ребенка.
«Ворон! Он же постоянно крутился на кухне возле нее!» — Двейн с надеждой посмотрел на мужчину, который читал газету.
Он уже и забыл, что буквально вчера пырнул этого психа ножом и сбежал. Ему стало все равно, он только хотел найти Розу.
— Эй, ты! — попытался отвлечь Двейн Ворона от чтения и сжал кулаки.
Мужчина нехотя поднял взгляд на мальчика.
— Роза… нам надо найти ее! Я не верю, что она сбежала! — уверенно говорил ребенок. — Все ее вещи… они здесь! Она не могла уйти без них!
Ворон задумчиво посмотрел на Двейна, пожевав фильтр сигареты, после чего перевернул страницу и продолжил читать.
— Эй! Ты слышал, что я сказал?! — напирал мальчик. — Нам нужно помочь Розе!
Мужчина встал с кресла и сложил газету в трубочку, выходя из гостиной и оставляя Двейна одного в растерянности.
«Как так?! Почему?..»
***
На краю сознания что-то настойчиво капало уже продолжительное время. Глаза не хотели открываться, а в голове жутко звенело. В носу саднило, как и в горле, хотелось сильно пить. Я ощутила, что стою в чем-то мокром и скользком по колени, а руки затекли над головой. Слабость во всем теле не давала толком дернуться, накатывая все новыми и новыми волнами.
— Вставай! — кто-то резко заорал, и следом окатили холодной водой.
Я вяло вздрогнула, покачнувшись, и с трудом открыла глаза.
Какие-то металлические бочки под давлением, если верить циферблатам на них, от которых отходили трубы вверх, а некоторые тянулись по низкому потолку. К одной из них я и была прикована перекинутыми наручниками. По колено стояла в воде в глубоком тазу, что заставило удивиться, но в плохо работающей голове никак не появлялись разгадки сего факта. Ноги связаны, но это не помешает раскачать сосуд и перевернуть его, избавившись от противной жидкости.
Свет горел только над дверным проемом, поэтому тщательней осмотреться не вышло. Но увидеть мужика с ведром удалось. Он стоял напротив, пакостно улыбаясь, за что хотелось врезать ему и сломать нос.
— Вы ж хотели убить меня? — с хрипом спросила и облизала потрескавшиеся губы.
Сколько же времени прошло?
— Да кто ж такую красоту так просто убьет не попользовавшись? — он грубо схватил меня за подбородок, повернув лицо то в одну сторону, то в другую.
Ярость все сильней начинала бурлить во мне, будя воспоминания десятилетней давности, когда я была еще глупым подростком четырнадцати лет и влетала в любые потасовки. И мне было плевать на все вокруг, лишь бы успеть кого-нибудь побить.