Хотя, так оно и было для самих пиратов.
Виктор ступил на трап первым, и даже с моего расстояния было видно, что он недоволен. Губы крепко сжаты, а уголки опущены вниз. Он перебросился парой слов с Дюком и скривился, направившись к берегу уверенной походкой. Я же решила вернуться на кухню.
Мне вообще-то надо к ужину все подготовить.
Пока занималась едой, в гостиной происходили разговоры всей семьи. Адель только и успевала бегать туда-сюда, разливая всем чай и обновляя оный в чайничке. Я уже понадеялась, что обо мне забыли, даже немного расслабилась, как вошла девочка и одарила меня обеспокоенным взглядом. Следом за ней показался Двейн.
— Тебя зовут.
Я сглотнула и кивнула.
— Когда большая стрелка будет на семи, выключи печку, — указала ей на часы.
Адель подтащила к плите табуретку и села на нее дожидаться, ведь время приближалось, и иметь вместо запекшейся рыбы, сгоревшую, не особо хотелось. Я потрепала девочку по голове, слегка сбив красный бантик, и пошла на казнь, прокручивая в голове марш. Имперский, почему-то…
Виктор сидел в кресле, а вокруг него на диванах расслаблялись офицеры, наслаждаясь напитками и легкими закусками. Ворон устроился в одиночестве и курил, занимать свободное место рядом с ним не особо хотелось, как и вообще садиться, потому и застыла посреди гостиной. Двейн последовал за мной и остался стоять рядом, видимо, пытаясь поддержать так. Мне не понравились взгляды Блейна и Дюка, вот вообще никак. Брайен же был как всегда где-то в своем мирке, отличаясь молчаливостью. Остальные члены семьи лишь с интересом следили за разворачивающимися действиями, готовые в любой момент встрять в нее.
— Ты не подчинилась приказу офицера о возвращении на базу и помощи семье, — плавно начал Виктор, сцепив пальцы.
Ох, мне это уже не нравилось.
— Я отправила Ворона сюда, — вставила, стараясь держаться уверенно.
— Но сама не явилась и принялась за самодеятельность, в ходе которой пострадала и наша часть. И теперь мы имеем только убытки. Люди, которые предоставляли нам товары и деньги за охрану, теперь не могут ничего дать.
Я сглотнула и опустила глаза в пол.
Мне никто не говорил, что в порту тоже есть наши склады, и не вводил в курс дела, чем именно занимается семья, ведь не вышла рангом и доверием для всего этого. Я думала, что все на здешних складах хранится…
И какой черт меня дернул? Помочь захотелось. Надо было спрятаться и переждать, пока сами разберутся. Всегда так — хочешь как лучше, а выходит как всегда.
— Удачно же Легион к нам явился. Прямо когда вы ушли в город. А после еще сгорели и наши склады. Удачненько… — заговорил Дюк с мерзкой улыбкой. — И ты не возвращалась после моего приказа, наплевав.
Это что еще за намеки? Неужели они думают?..
— Хей! Я всего лишь взорвала корабль этих военных!
— При этом не убивала их.
— Вообще-то двое погибли, — зло пробубнила я и опустила глаза в пол.
— Что эти двое из ста прибывших? — фыркнул Блейн, взмахнув эмоционально руками.
Да откуда они вообще знают, что я делала, а чего нет? Кто им так подробно докладывался? Дети? Нет. Я их вообще прогнала, чтобы не попали под удар, и действовала самостоятельно. А толковое расследование офицеры не успели провести, поскольку заняты были восстановлением базы. Догадались? Но так, чтобы прямо в точку попасть…
Я сжала кулаки и стиснула зубы, мысленно сжигая на медленном огне этого мужика и его закадычного друга. Виктор хмурился, и эти слова явно западали ему в сознание, неверно толкуя мое положение и стечение обстоятельств. Посмотрела на Ворона, который спокойно сидел, сложив ногу на ногу, и разглядывал свои колени, не участвуя в моем растерзании и притворяясь частью обстановки.
— Она помогла и хотела отвлечь Легион! — вступился Двейн, выйдя вперед. Он сжимал кулаки и тяжело смотрел на офицеров семьи, которые снисходительно на него взглянули.
— Пацан, ты ничего не понимаешь, — отмахнулся Дюк. — В данном случае факты не в ее пользу складываются. Мы ведь совсем ничего не знаем об этой девушке. Она пришла из ниоткуда, а как только часть семьи уехала, явился Легион в то время, когда вы ушли в город. Вдруг она шпион и желает нам зла? Хоть мы и следили за ней все время пристально…
Это было последней каплей.
Тихий рык вырвался из груди, а я решительно подошла к Виктору и посмотрела ему в глаза, точнее в очки:
— Вставай.
Он не шевельнулся. А я ощутила, как волны жара разошлись от тела, в груди все загорелось. Смешки прекратились, а вот офицеры с угрозой уставились на меня.