— И его побивали б, — заверял Любомир. — Небаба давно собирался померяться с гетманом.
Небаба… Больше нет его, храброго казака и верного друга. Год назад под Сечью повстречались они. Небаба с любопытством слушал, как рассказывает Гаркуша про свою далекую родину — Белую Русь, про родину, с которой бежал. «И казакам панство не любо, — говорил Небаба. — Одна надежда на царя…» Потом усмехнулся и заметил: «Язык у тебя мотляется складно… Тебе бы в посольство гетманово…» Вскоре Небаба ушел в войско. Вместе с ним подался и Гаркуша. Под Желтыми Водами был крещен первым боем. Рубился отважно. Услыхал о нем гетман Хмельницкий, зазвал к себе в канцелярию, с ног до головы осмотрел пристально и так хлопнул по плечу, что Гаркуша едва устоял. Весело засмеявшись, заметил:
— Слаб еще на ногах… Но будешь сотником!
Под Корсунем полковник Лаврин Капуста вызвал к себе Небабу на тайный разговор и спросил, поведет ли он загон в земли Великого княжества Литовского. Небаба согласился. И еще спросил Капуста, знает ли он надежного человека, который бы ведал тот край. Небаба назвал его, Гаркушу…
Нет больше Антона Небабы…
Хоть и устал в пути Алексашка, а ночью этой плохо спалось ему. Лежал, слушал, как грустно шумит ветер в соснах. Всякие мысли разгоняли сон. Несколько раз поднимал голову, смотрел сквозь ветки шалаша, как неподвижно сидит у костра Гаркуша. Бледно-малиновые отсветы пламени скользили по его лицу и гасли. Он шевелил костер, подбрасывая в огонь валежник и поленья. Они дымили, потом разом вспыхивали ярко и весело. О чем думал Гаркуша? Наверно, о погибшем друге. А может быть, о том, что долетела до загона весть, как месяц назад под Пилявцами брали победу черкасы в трудном бою?..
Перед рассветом Алексашка задремал, но скоро проснулся — колкий холодок забрался под свитку. Как ни вертелся, больше уснуть не мог. Вышел, поеживаясь, из шалаша. Возле костров грелись озябшие за ночь казаки. Когда Алексашка приблизился к костру и протянул к огню руки, расступились черкасы, предлагая сесть. Уже всем было известно об участи загона Небабы.
— Садись. В ногах правды нет…
Алексашка присел на корточки, подставляя лицо приятному теплу. Услыхал сдержанный говор.
— Донесли войту… Иначе быть не могло.
— Э-эх, попалась бы та нечисть!
И Алексашка был этой мысли: так, кто-то донес. Значит, были лазутчики. А может, кто из своих? Да теперь об этом нечего думать. Надо садиться снова в седло и брать в руки саблю. Алексашка понимал, что предстоит начать новую жизнь, только более суровую и уже не подобную на ту, что была в Пинске. Лес будет теперь ему родным домом.
Алексашку, Велесницкого и казаков зачислили в одну сотню. Ее вел казак Микола Варивода. Сотня была лихая. Казаки в ней — бывалые рубаки, шли за гетманом Хмелем от славного острова Хортица, бились под Желтыми Водами и Корсунем. Рослые, с оселедцами и серьгами в ушах, с кривыми саблями, которые взяты в боях с татарами и панами, они внушали уважение.
Два дня сидели казаки в лесу, пожимали плечами, почему не ищет атаман боя? А Гаркуша пребывал в шатре молчаливый, угрюмый, размышлял и ждал кого-то. На третье утро прискакал в лес человек, одетый непривычно казацкому глазу. Одежонка купеческая, а присмотришься получше — казак, и только! Спрыгнув с коня, направился к шатру. Гаркуша вышел к нему навстречу, обнял крепко и повел за полог. О чем говорили они — никто не знает. Когда вышли, Гаркуша велел созывать сотников, и жизнь в лесу неузнаваемо изменилась.
— Собирайте коней! — торопил Микола Варивода.
— Может, сабли острить заодно? — допытывались казаки.
— Ты скажи, куда поведет Гаркуша?
— Поведет. В лесу стоять не будем, — уклончиво отвечал сотник. — Твое дело готовым быть.
— Готов уже третью неделю. Дальше некуда. — Тряс серьгой краснощекий казак. — Ноги затекли сидеть.
Варивода подошел к Алексашке, посмотрел на старую, потертую свитку, остался недоволен.
— Та що ты за казак?!. Пишлы до мэнэ!
Алексашка пошел за сотником. Петляли между возов и коней по всему лагерю. Варивода привел его к возу, вытащил малиновые шаровары и синий кунтуш. Примерив кунтуш к Алексашкиным плечам, сказал:
— Он кровью малость запецкан, да не беда. Казацкая кровь. Одевай! Постой-ка, а что за сабля у тебя?
— Сабля. Рубит помалу.
— Саморобка?
— Сам ковал.
— Ну-ну, дай-ка глянуть!
Варивода взял саблю, приподнял над головой, потряс ею и зацокал.
— Не нравится?
— Вроде бы ничего, емкая, — похвалил сотник и кому-то крикнул: — Эй, коваль! Иди посмотри саморобку. — Моргнул Алексашке: — Тут у нас спец есть…