— Как зовется это место? — спросил он Окрута.
— О, пан Вартынский! Ты спрашиваешь в который раз… Речица.
— Забываю, шановный. Речица… Славное место.
Они шли по кривой улочке, минуя тихие, словно безлюдные, хаты. Ночью прошел дождь, и в лужицах, будто в зеркале, сияло высокое голубое небо с мелкими кудрявыми барашками облаков. И вдруг из-под ворот выскочил на улицу поросенок. Хрюкнув и мотнув головой, он засеменил по улочке. Тут же хлопнула щеколда и бабий голос зацокал:
— Дюдка, дюдка!..
Увидав шановное панство, баба оробела и подалась назад. А поросенок заметался в лужицах посреди улицы, разбрасывая брызги. Пан Вартынский выхватил шпагу.
— Ах ты, паршивая тварь! — воскликнул он.
У ворот завыла баба:
— Паночек, смилуйся!.. Не трогай, паночек…
Вартынский, прыгая через лужи и под хохот пана Окрута и пана Самоши потрясая шпагой, кричал: «Юс!..» Поросенок затрусил к воротам, но Вартынский опередил его и, полуприседая, сделал несколько шагов к животному, потом, выбросив правую ногу, сделал резкий выпад. Шпага легко пронзила поросенка, и он, оглашая улицу пронзительным визгом, свалился, отчаянно трепыхая ногами.
— Цудовно! — задыхался от смеха пан Окрут. — Так грациозно и решительно поразил одним ударом! Цудовно!.. Эй, баба, через час мы придем на шкварки… И не голоси, черт побери!..
Вартынский вытер шпагу листом подорожника.
— Ну, где мансанилья?
— Пойдем! — пан Окрут показал на избу, в которой он остановился.
Хатенка была низкая и тесная, с земляным полом и широкими полатями на половину избы. Окрут приказал хозяину — щуплому седенькому мужику — убрать старую слежавшуюся солому и принести свежего сена. И еще приказал мужику убраться вместе с бабой в клуньку, что была пристроена к хате. Жильем пан Окрут был доволен, как и своим положением: как-никак писарь канцелярии войска Его ясновельможности гетмана Радзивилла — особа немалая. В любую минуту дня он мог свободно входить в кабинет гетмана. Такая привилея дана не многим. Это высоко ценили Вартынский и Самоша. Несмотря на то что были с Окрутом друзьями, относились к нему с особым почтением. Заискивание и подобострастие Окрут принимал как должное, хотя держался, с друзьями просто и доверительно.
— Пойдем! — Окрут толкнул тяжелую дверь.
Дверь оставили раскрытой — светлее в хате. Окрут вытянул из-под полатей продолговатый деревянный баул и отбросил крышку. Достав бутылку, потряс ею над головой.
Мансанилью разлили в кубки. Терпкое вино приятной теплотой расползалось в груди, начинало кружить голову. Снова наполнив кубок, Вартынский поднял его.
— За славную победу!..
Пан Самоша не замедлил спросить:
— За которую будет?
— За которую есть! — торжественно поправил Вартынский.
— Разбитый схизмат под Холмечем еще не победа, шановный.
— Неужто не победа? — Кубок вздрогнул и замер в руке Вартынского.
— Ты слыхал, что под Менском появились схизматики? Их немало.
— Не потому ли пан Самоша бежал оттуда? — со злорадством рассмеялся Вартынский.
Самоша почувствовал себя оскорбленным. Он никогда не был трусом и всегда стремился к баталиям. Но если это не удавалось — не его вина. Подканцлер Великого княжества Литовского пан Казимир Сапега считал, что Самоша нужен в Вильне. В войско гетмана Радзивилла Самоша был послан подканцлером с квартяными делами. В штаб-квартире гетмана он и встретился со старыми друзьями Вартынским и Окрутом. Промолчать на злое слово Вартынского не хотел.
— Это ты бежал от схизмата Кричевского.
— Лгарь! — побагровев, закричал Вартынский, хотя и знал, что пан Самоша говорил правду.
О том, что Самоша не лгал, знал и пан Окрут. Он был свидетелем тому, когда войско гетмана приблизилось к Лоеву и начало готовиться к переправе на левый берег Днепра. В этот час из тыла нагрянули казаки схизмата Кричевского. Бой продолжался около двух часов, и черкасы не имели успеха. Кричевский понял, что войска не одолеют, и пошел на уловку. Он приказал своему левому флангу начать отступать. Гетман понял отступление казаков по-своему и решил, что они не выдерживают натиска драгун. Радзивилл направил на этот участок все свои резервы. В этот час правый фланг Кричевского развернулся и зашел в тыл войску гетмана, а левый фланг вновь пошел в наступление. Драгуны не выдержали и начали отходить. И только случай спас войско от неминуемого разгрома. Днем ранее гетман. Радзивилл послал кавалерийские отряды навстречу казацкому войску. Гусары не встретили Кричевского и возвратились назад именно в тот критический момент отступления. Казаки не выдержали удара свежих сил. В этом бою Кричевский был ранен, и как ни защищали его черкасы, рейтарам удалось пленить казацкого предводителя…