В стороне ратуши гремит выстрел. И сразу же над головой и в стороне, из окон костелов и домов, грохнули мушкеты и акербузы. Вот он снова — конь в яблоках и рейтар… Алексашка нажал курок. Казалось, небо упало и раскололось от страшного удара. Впереди затянуло дымом. Сквозь жидкую синюю пелену Алексашка видит, как поднялись на дыбы лошади. В одно мгновение исчезла хоругвь. Покатился конь в яблоках, и неподвижно распластался на мостовой рейтар.
— Заряжай, быстрей заряжай! — кричит Юрко.
Алексашка торопливо шарит дрожащими пальцами по ольстру. Не может понять, куда запропастились заряды. Наконец находит один и поспешно заталкивает. Ложит мушкет на подоконник. На плацу мечутся кони. Крик, грохот выстрелов. Предводитель рейтар что-то кричит, потрясая саблей, но слов не разобрать. Алексашка торопливыми глазами шарит по плацу. Промелькнуло знакомое лицо: капрал Жабицкий! Капрал выбрался из толчеи и, прижимаясь к гриве коня, пустил его вдоль плаца, возле самых домов. Алексашка приложился и выстрелил. Не попал. А на узкой улице сбились кони в кучу. Несколько рейтар, стегая коней плетьми, мчались к мосту. Увидев издали снятый настил, с трудом сдержали разгоряченных коней и повернули назад. Те, которые были в конце улицы, поняли, в чем дело, и, не обращая внимания на зов трубы, подались к Северским воротам. Оставляя убитых и раненых, за ними бросились остальные рейтары. И здесь произошло неожиданное, улица оказалась запруженной телегами. Они стояли одна к одной, с поднятыми оглоблями, в два плотных ряда. Их ни объехать, ни перепрыгнуть. Несколько рейтар спешились и стали растаскивать телеги. И в этот момент над улицей покатилось громкое казацкое: «Слава!..» Из-за хат показались мужики с косами и алебардами. Возле телег завязалась сеча. Мужики не выдерживали и отходили.
Сотня казаков, спрятанная за стеной шляхетного города, выхватив из ножен сабли, начала преследовать рейтар и прижимать их к Северским воротам. В эту минуту Небаба понял, что совершил ошибку. За мужицкими возами следовало ставить пеших казаков, а не чернь. Выход был один: повернуть сотню в проулок, обойти телеги и выйти навстречу рейтарам.
Небаба пришпорил коня. Догнать казаков оказалось невозможным делом. Передние уже сцепились с рейтарами, и Небаба, прикусив губу и приподнявшись на стременах, смотрел на короткую жестокую схватку возле телег.
За казаками к месту боя, подхватив мушкет и сошку, бежал Алексашка. Огородами обогнул улицу и добрался до телег. А тут шла рукопашная. Прижавшись к углу хаты, поставил сошку, положил на нее мушкет и выстрелил в коней. Попал или нет — не знал: заволокло перед глазами дымом. Второй раз выстрелить не успел — мужики не выдержали натиска рейтар — те закованы в латы, головы прикрыты шлемами. Спешившимся рейтарам удалось кое-как растащить телеги, и в узкий проход с ходу бросились конники. Удержать эту лавину мужики не пытались. Да и подойти к ней было невозможно. Кони в бешеном галопе летели к Северским воротам и, проскакивая их, шляхом уходили к лесу.
Вместе с мужиками был Карпуха. Он стаскивал телеги и терпеливо сидел в засаде, ожидая рейтар. Когда они появились, смотрел на коней блуждающими глазами, не торопился вылезать из-за воза. Едва осадил всадник разгоряченного белого жеребца, Карпуха метнулся к нему с косой в руках. Шарахнулся жеребец в сторону, и всадник вылетел из седла. Он покатился по мостовой к телегам и, вскочив на ноги, выставил вперед руки с растопыренными пальцами. Перекошенное страхом лицо стало белым как снег. Из раскрытого рта вырвался истошный, клокочущий крик.
— Наконец-то свел бог, пане войт! — закричал Карпуха. Подхватив покрепче косу и нацелив ее в грудь пана Луки Ельского, ринулся вперед.
Не заметил, не услыхал Карпуха топота коня за спиной, не видел, как сверкнула сабля. Не почувствовал Карпуха удара. Остановилась коса на вершке от груди пана войта, зазвенела у его ног, и сам Карпуха тяжело упал на мостовую.
Половине рейтар все же удалось прорваться через Северские ворота. Только по-прежнему бегали по плацу распаленные кони, потеряв седоков. Стонали и просили пощады раненые. А черкасам пленные были ни к чему.
Шаненя пришел к Небабе с опущенной головой, хотя и понимал, что не его, Шанени, вина. И все же он чувствовал себя виноватым в том, что удалось рейтарам растаскать телеги и прорваться. Получилось такое потому, что не привыкли к бою мужики и ремесленный люд, страшатся сабли и коня.
Казакам бой дался легко, и Небаба был доволен тем, что план его не был нарушен. Но пан Лука Ельский теперь не уведет отряд в Охов. Будет ждать приход пана Мирского, чтоб кулевринами и пищалями штурмовать город. Пан Мирский приблизится к Пинску завтра. Значит, бой может завязаться через два дня. К этому времени должен подойти Гаркуша.