И городские ребята, впервые в жизни попавшие ранней весной в деревню, ошалели от восторга. Севе вдруг показалось, что и в нём самом всё зазвенело и запело, — и, неожиданно для самого себя, он вскинул кверху руки, поднял голову и побежал навстречу ветру и солнцу, громко крича самое яркое и самое радостное слово, пришедшее в голову:
— Победа! Ура! Ура! Победа!
— Ура! Ура! Победа! — закричал и Миша, привыкший во всём подражать старшему брату, и, тоже, вскинув руки, побежал за ним.
Сева вдруг остановился, Миша с разбегу налетел на него. Схватившись друг за друга, чтобы не упасть, они закружились на месте и расхохотались.
Ноги у них уже давно были мокрые, шапки съехали на затылок, щёки пылали, ярко горели глаза.
— Мишка, знаешь что?! — Сева внимательно огляделся вокруг. — А что если взять да перекопать дорогу? Канаву сделать, а? Вот хлынула бы вода, у-у-у!
— Севка! Давай! Интересно!
— Давай. Сбегаем домой, — я видел там, в сенях, в углу, лопатки. Побежали!
Дома по-прежнему никого не было, только в кухне возилась старушка сторожиха.
— Миша! И знаешь что?! Давай никому не скажем, что это мы, — заговорил Сева, когда они с лопатками вернулись на дорогу, — пусть это будет наш сюрприз. Им-то ведь некогда счищать, а мы тут как тут! Накопаем канавок, это поле скоро-скоро и очистится. Вот здо́рово-то будет!
Копать оказалось не так легко: дорога была плотно утрамбована и, постепенно оттаивая, взялась льдом. Мальчики старались вовсю. Они вели свои канавки снизу, навстречу воде. Дело подвигалось медленно. Сева был ловок и силён — и то канавка получалась неглубокая, узенькая, а у Миши шла просто какая-то царапка. Сева, сопя, упирал ногой на лопатку, и вдруг настал момент, когда лопатка сразу — легко и быстро — вонзилась в рыхлый снег. Очевидно, у самого основания дорожного бугра вода уже начала просачиваться. Сева удвоил старания. Оставалась уже узенькая полоска, отделяющая канавку от воды. Сева ударил лопатой, и вдруг целая глыба плотного снега дрогнула, как-то кувыркнулась, и — у-у-ух! буль-буль! — хлынула вода, сразу увлекая с собой набрякшую оторванную глыбу.
— Ура-а! — громко заорал Сева. — Мишка! Смотри! У-ух ты! Что делается-то!
Миша бросил лопатку и подбежал.
Шумный поток воды хлестал через дорогу, кружась, бурля, вползая на берега канавки. Вода отрывала куски этих неверных берегов и, вынеся их на свободное место, разливалась широким потоком по рыжей проталине и уходила вниз, к невидимой шумливой речке.
— Ой, ну и жарко! — воскликнул Сева и, живо сбросив с плеч пальто, кинул его на руки брату. — На, Мишка, держи, я ещё расширю канавку!
Он снова крепко ударил лопатой. Огромная глыба разбухшего снега, тяжело переваливаясь, соскользнула в канавку и поползла вниз. Вода громко забурлила, перекатываясь через неё.
— У-ух ты! — в неистовом восторге закричал Сева и, вскинув лопату над головой, заплясал на дороге какой-то танец диких.
— Ура! Ура! Богатыри мы, помощники солнца! — пел он во всю силу своих лёгких.
— Помощники солнца! — захлёбываясь, вторил ему Миша, тоже топчась на месте и держа в объятиях Севино пальто.
И вдруг — в самый разгар их буйного веселья — чьи-то сильные руки схватили Севу сзади за плечи, и не успел он опомниться, как, сбитый с ног, уткнулся головой в мягкую рыжую глину проталины.
— Гады! Вредители! Что вы наделали! — гневно кричал над ними звонкий мальчишеский голос.
Сева вскочил на ноги и, отфыркиваясь, бросился с поднятыми кулаками на своего обидчика. Это был невысокий, коренастый мальчуган, как и Сева, лет двенадцати. Его широкое загорелое лицо было искажено яростью. Одним ловким движением он оттолкнул Севу так, что Сева едва устоял на ногах. Мальчик что-то кричал, но Сева и сам кричал на него, и громко ревел Мишка, и за своим и Мишкиным криком Сева не разбирал, что кричит мальчик.
И вдруг, прежде чем Сева успел снова наброситься на него, мальчик выхватил из рук Миши Севино ватное пальто и с силой ткнул его в вырытую Севой канавку, стараясь остановить бурно хлеставшую воду.
Сева на мгновенье опешил. Миша заревел ещё громче.
— Придерживай лопатой, — прикрикнул мальчик, ожесточённо упихивая Севино пальто у истока канавки, — а то унесёт!
— Ты что, с ума сошёл?! — заорал Сева, бросаясь спасать своё пальто, и вдруг сразу осёкся и умолк. Только сейчас дошло до его сознания, о чём кричал мальчик.