В машине тепло, но ощущение мороза на коже и в противовес ему внутреннего жара от какой-то совсем нездоровой лихорадки не проходит. Сиденье подстраивается под водителя, ключ легко скользит в скважину замка зажигания, а ремень безопасности практически не давит, но вместо чувства защищенности дает ощущение связанных рук. Святогор ловит свое отражение в зеркале, крепче стискивает зубы и выезжает со стоянки. Возможно, его вид и может кого-то обмануть, но слишком сложно врать самому себе. Спокойствием там и не пахнет. Нет, его потряхивает от волнения. Можно бы притормозить и снова покурить, чтобы попытаться вновь взять себя в руки, но не хочется заставлять ждать человека. Не того, кто реально может помочь. Не того, кто, похоже, как любой здравомыслящий бизнесмен, готов на время перестать помнить неприятные для обоих события.
В ресторане слишком много людей, свободных столиков нет, и потому мужчины садятся за барную стойку. Оба заказывают воду, потому что хотят сохранить трезвость рассудка, и дело здесь не только в том, что внизу стоят их автомобили, им важно не поддаться эмоциям. Им важно забыть пока о том, что было в прошлом, чтобы это не помешало говорить о настоящем и будущем, но беседа то и дело выталкивает на поверхность даты и факты. Их, наверно, никогда не забыть полностью. Гор радуется тому, что они спиной к другим людям, что он может показать имеющиеся материалы, чуть наклонившись к собеседнику, проговаривая слова четко и так тихо, чтобы их слышал только он. Радуется тому, что этот разговор вообще происходит, а после - что полученный ответ именно такой, на который он и рассчитывал. Все получится. Спустя два долгих часа мужчины покидают ресторан.
***
Утром несмотря на то, что уснуть удалось ближе к трем часам ночи, Святогор поднимается по звонку будильника и собирается на работу. Едет привычным маршрутом, здоровается с подчиненными, коллегами, искренне улыбается, увидев в приемной своего секретаря. За срочными рабочими делами он перестает следить за временем и вздрагивает, когда звонит мобильный телефон, отрывается от экрана компьютера, ожидая увидеть чей угодно номер, но только не этот. Принимая звонок, Белый вслушивается в голос бывшего друга и соглашается на встречу. Им движет любопытство, но не только. Если бывшему другу стало известно о его планах, то никак невозможно оставаться в стороне.
Спустя час Мирон садится к нему за столик, но протянутую для приветствия руку игнорирует, чем вызывает грустную улыбку Гора. Правильно, предателям не пожимают руку, даже воды не наливают на смертном одре. С ними даже не разговаривают, однако сейчас это правило не действует, и можно было бы помечтать, чтобы другие тоже перестали. Кажется, Белый слишком многого желает в последнее время. Всегда наглел, а сейчас эта наглость стала зашкаливать, разбивая ртутные градусники и отравляя.
- Что ж... Полагаю, что ты попросил меня о встрече, потому как только я могу помочь, - торопиться некуда, но Святогор ценит время.
Все тот же и не тот взгляд, мосластые пальцы без колец, хорошая одежда - оценивать Полунина-младшего спустя столько лет довольно интересно. В нем исчез юношеский задор, но появились зрелость и небольшие морщинки у глаз. Кажется, что ему очень неуютно сейчас. А еще у Белого в голове мелькает мысль, как сложно судить о времени в рамках их отношений, будто все случилось вчера и произошло в прошлой жизни. Двоякое ощущение.
- Именно, - Мирон садится напротив, заказывает стакан воды без газа.
Белый может позволить себе лишь мысленно оценить выбор Мирона. Ничего особенного нет в том, чтобы пить воду, но вкупе с последними событиями и почти непрекращающимся дождем это начинает носить символический характер. Только воде вряд ли под силу очистить память, стереть события, сделать исписанный кровью лист снова белым, незапятнанным. Никому и ничему не под силу.
- И дело не в нашем общем прошлом, - Гор теперь точно знает, что не в нем, но хочет убедиться, услышать собственными ушами, что причина их встречи - новые обстоятельства, не связанные с ним, Олей и Лютым.
- Правильно. Прошлом. Пусть оно там и остается, - Полунин закуривает, отмечая про себя, что в пачке остались только две. Белый смотрит на то, как загорается красным кончик сигареты, когда Мирон делает первую затяжку, и вновь находит символизм в цвете, алый - дороги нет, прошлое закрыто и запечатано. Не забыто, но пройдено, отмечено красным цветом в календаре.